— И да, к моему огромному сожалению, мне не повезло выжить, — продолжил Нигма, передавая трость подошедшему телохранителю. Его рука заметно дрожала, выдавая чудовищное нервное истощение.

— Зачем ты здесь, Эдвард? — старый капо Марони прищурился, внимательно изучая гостя. — Мы уже практически закончили встречу. Ситуация дерьмовая, мы уходим на дно.

— Очевидно, я здесь затем, чтобы решить вашу главную проблему, — Нигма развел израненными руками и тут же сморщился от вспышки боли в разорванных грудных мышцах. — Проблему отсутствия единства… И власти, которую вы собираетесь выпустить из рук.

Он сжал кулак, впиваясь ногтями в ладонь.

Все в зале мгновенно напряглись. Намек был слишком прозрачным. И Нигма, видя их реакцию, с удовольствием оправдал их ожидания.

— Вы все прекрасно знаете меня. Знаете мои возможности, — его взгляд, холодный и колючий, прошелся по каждому лицу за столом. — А я знаю Киркмана. Я по своей глупости даже играл с ним, не понимая, что играют со мной, и… Вы сами видите, что я на собственной шкуре прочувствовал, на что способна эта тварь.

— Если ты пришел агитировать нас на крестовый поход против этого психа, то ты зря тратишь время, — резко оборвал его глава готэмской ячейки Триады, скрестив руки на груди. — Мы не будем с ним воевать.

— И ни о какой мести не может быть и речи, — веско добавил капо Фальконе. — Мы не самоубийцы.

— Разумеется, — Нигма пренебрежительно отмахнулся, словно отгонял назойливую муху. — Речь не об этом. Речь о том, что простой и стагнация, о которых вы тут договаривались, будут стоить вам ваших империй. Вы боитесь. Вы парализованы. И я понимаю это лучше кого-либо.

— О, а ты у нас значит бесстрашный? — ядовито хмыкнул один из младших сыновей Марони. — На видео ты выглядел не таким смелым, когда тобой обедал Стирк.

Воздух в комнате заледенел. Охрана Нигмы напряглась, но сам Эдвард лишь медленно поднял свою перебинтованную, подрагивающую руку.

— Я боюсь, вероятно боюсь даже больше вас всех вместе взятых, — голос Нигмы был тихим, и от этого ситуация пугала еще сильнее. — Но так же… я боюсь упустить возможности.

— Возможности? — капо Марони не выдержал, ударив ладонью по столу. — Ты в своем уме, Нигма?! Город разваливается на куски! Мэр в отставке, полиция носится как обезглавленные курицы! Введен режим чрезвычайного положения, Национальная гвардия уже блокирует мосты, а на федеральных каналах всерьез обсуждают изоляцию Готэма от внешнего мира! Какие, мать твою, возможности в запертой клетке?!

Нигма посмотрел на старого мафиози со снисходительной улыбкой учителя, слушающего лепет нерадивого первоклассника.

— Военные, оцепление, паника в новостях, это всё не более чем мишура. Белый шум для отвлечения внимания, — Эдвард пожал плечами, игнорируя боль. — Согласен, логистические условия усложнились. Тем не менее, пока вы тут тряслись от страха и пили виски, я за последние часы обчистил несколько десятков офшорных счетов Джозефа Пауэрса и еще парочки представителей нашей обезглавленной элиты с той арены. Что это, господа, если не те самые возможности, о которых я вам толкую?

В зале повисла удивленная тишина. Слышно было лишь, как тихо гудит кондиционер.

— Сколько? — хрипло, почти шепотом выдавил из себя лейтенант Пингвина.

— О… всего-то семь миллиардов долларов, — Нигма небрежно смахнул невидимую пылинку с лацкана смокинга.

Глаза присутствующих мгновенно изменились. Животный страх перед смертью, еще минуту назад диктовавший им забиться в щели, дал трещину под натиском самой могущественной силы Готэма — жадности. Нигма прекрасно понимал, страх парализует, но деньги заставляют двигаться даже трупов.

— Но это лишь разминка. Капля в море тех активов, которые сейчас остались без присмотра, — Эдвард подался вперед, опираясь локтями на стол, захватывая их внимание целиком. — И пока такие, как вы, видят в хаосе лишь проблемы, я вижу решения. Математические вероятности, которые неизбежно приведут того, кто их решит, на самую вершину пищевой цепи. Я заберу этот город, пока он истекает кровью. Вопрос лишь в одном, вы со мной, и мы делим этот пирог… или вы против меня?

Колебания длились недолго.

— Мы в деле, — первыми сдались замы Кобблпота. В их мире преданность всегда измерялась цифрами на банковских счетах, а семь миллиардов были весомым аргументом. — Люди Пингвина с тобой, Эдвард.

— Я должен формально обговорить это с боссом за заливом, но предварительно — Триада обеспечит тебе поддержку на улицах, — кивнул китаец, прикидывая в уме свою долю.

За ними, словно карточный домик, посыпались и другие малые банды.

Остались только Марони и Фальконе. Старые семьи, которые всё еще цеплялись за архаичные иллюзии и мнимые мафиозные понятия вроде чести, кровного родства и итальянского достоинства. Но против логики и денег бессильны даже традиции.