— О. Уже время, — искренне, густым, глубоким баритоном удивился Чарльз, небрежно отбросывая сломанный джойстик в сторону и грациозно поднимаясь с дивана.

Щелчок пальцами, и стенд с телевизором, консоль, сам диван и даже холодильник бесшумно провалились в Теневое Пространство. Оставшись в чем мать родила, Чарльз неторопливо двинулся прямо к Барбаре.

— В-время? — пролепетала девушка.

Она отчаянно, до боли в шее старалась смотреть исключительно ему в лицо, а не… ниже. Её щеки мгновенно залила предательская, густая краска. Одно дело терпеть полуголого ребенка-психопата, и совсем другое, когда на тебя надвигается гора литых мышц. Про себя Барбара, с тихой ненавистью к собственной женской природе, отметила, что взрослый Чарльз Киркман был чертовски хорош собой. Куда делся тот сутулый, невзрачный клерк из трансляции у Джокера? Сейчас перед ней находился некто, вобравший в себя лучшие черты Брюса Уэйна и Кларка Кента. Классическая, почти античная мужская красота.

«Нет! Не смей думать о нем в таком ключе! — мысленно дала себе пощечину Барбара, вжимаясь спинкой кресла в стол. — Он психопат! Он монстр, массовый убийца, а еще зачастую нежить!»

Голый мужчина тем временем подошел почти вплотную, нависая над ней и опираясь руками о подлокотники её кресла, загоняя хакершу в ловушку.

— Время… для… — произнес он с легкой хрипотцой, делая томительные паузы между словами. Его лицо оказалось в нескольких дюймах от её лица. Барбара перестала дышать. — Абсолютной эволюции.

«Что?!»

Прежде чем она успела возмутиться, Чарльз резко толкнул её кресло назад, прямо в чернильную лужу расширившейся тени. Барбара успела лишь наградить его полным негодования и паники взглядом, скрестив руки на груди в защитном жесте.

Спустя пару минут субъективного, дезориентирующего скольжения сквозь холодный мрак, тени выплюнули её обратно в материальный мир. Знакомые, монументальные декорации Чудо-Города. Они находились прямо на каменном берегу Ямы Лазаря.

Чарльз стоял рядом. Он всё еще был голым, но что-то неуловимо изменилось. Его кожа стала бледной, а воздух вокруг него промерз, наполнившись густой, тошнотворной аурой могилы. Барбара судорожно выдохнула, все те глупые, физиологические порывы и смущение, которые она испытывала секунду назад к его человеческому живому телу, исчезли как по щелчку рубильника. Чарльз вернул себе природу Нежити.

— Что это вообще сейчас было?! — возмущенно вырвалось у девушки, пытающейся успокоить колотящееся сердце.

— Фламинго-обломинго, — пожал плечами парень, абсолютно равнодушный к своей наготе. — Считай это маленькой местью за всех отвергнутых хороших парней.

— Нет, придурок, я не про твои дешевые пикаперские фокусы! — вспылила Барбара, оскорбленная тем, за кого он её принимает. — Я про твой детский облик! Сейчас то уже можешь раскрыть в чём дело?

— А, это. Да забей, — он пренебрежительно отмахнулся. — Просто месячные.

Прежде чем мозг девушки успел переварить степень абсурдности фразы, воздух перед Чарльзом пошел рябью. В его крупной ладони материализовалась небольшая стеклянная колба с густой, бледно-зеленой жидкостью. Внутри раствора, мерно покачиваясь, плавали два глазных яблока с жутковатым, концентрическим фиолетовым узором.

— Ч-что ты… — Барбара осеклась, чувствуя, как ледяной ком подступает к горлу.

Чарльз даже не моргнул. Абсолютно хладнокровно, без малейшей тени сомнения на лице, он поднял левую руку, сомкнул пальцы вокруг своего собственного глаза и…

С отвратительным, влажным чавканьем рвущихся капилляров и нервов вырвал глазное яблоко из глазницы.

— ТЫ ИДИОТ?! — истерично закричала Барбара, зажимая рот рукой. Желудок сделал кульбит, желчь подступила к горлу.

Вместо ответа Чарльз, не обращая внимания на черную, густую кровь, текущую по щеке, спокойно подцепил пальцами один из фиолетовых глаз из колбы и с силой вдавил его в пустую глазницу. Послышался мерзкий хруст сминаемых тканей. Точно такую же, немыслимую по своей жестокости операцию он проделал со вторым глазом.

— Я ни хрена не вижу, Барб, — наконец соизволил произнести он. Из-под закрытых век текли черные слезы вперемешку с зеленью консерванта. Но вопреки его словам, на бледных губах монстра играла широкая ухмылка.

Из тени прямо под его ногами медленно, словно на лифте, поднялся массивный медицинский инъектор. Внутри стеклянного цилиндра бурлила токсично-зеленая, фосфоресцирующая жидкость.

— Это ведь оно, да? Ох, предчувствую, будет весело, — вслепую нащупав инъектор, Чарльз взвесил его в руке.

С губ Барбары сорвался лишь беззвучный, сиплый вскрик. Она сразу узнала, что было в инъекторе… Один из главных секретов Томаса. Сыворотка Думсдэя, которая была введена прямо в левую грудную мышцу.