Отсутствующая нога пульсировала фантомной болью. Болью, которая казалась едва ли не сладким наслаждением по сравнению с тем, что Эдвард Нигма испытывал во всем остальном изуродованном теле.

Его грудные мышцы представляли собой кровавое месиво. Рваные раны от человеческих зубов горели огнем, обезумевший людоед Корнелиус Стирк, которого Эдвард помнил еще по временам совместных посиделок в Аркхэме, едва не вскрыл ему грудную клетку. Левое плечо и бедро тупо ныли там, где их прошили насквозь стрелы безмолвных костяных лучников.

Телу катастрофически не хватало крови. Густая, липкая лужа под ним стремительно расширялась. Нигма предельно четко понимал математику своего состояния, если он продолжит лежать на этом ледяном металлическом полу, он умрет от кровопотери и болевого шока в течение часа.

Но он боялся.

Боялся выдать хотя бы малейшим шевелением, вздохом или дрожью ресниц факт того, что в нем еще теплится жизнь.

«Если этот псих узнает… Нет, постой. А что, если он уже знает? — лихорадочно анализировал Загадочник, чувствуя, как сознание уплывает в темноту. — Он нежить. Он должен чувствовать жизни? Или нет? Тогда почему? Он не выглядел как тот, кто совершает ошибки или оставляет дела незавершенными. Это часть его больной игры?»

Нигме было откровенно страшно. Он хотел жить. И, что еще важнее, он хотел отомстить.

Этот безымянный ублюдок отнял у него всё! Статус гения, влияние в теневых кулуарах Готэма, честь, человеческое достоинство, свободу, веру в превосходство собственного разума. Он отнял у него ногу и чуть не отнял жизнь, низведя одного из самых опасных людей города до куска мяса на бойне.

Киркман должен умереть. Твердо и четко. И, желательно, умереть максимально мучительно.

Только эта пульсирующая ненависть не давала Эдварду окончательно соскользнуть в небытие. Каким-то немыслимым усилием воли он выдержал бесконечно долгие десять минут абсолютной неподвижности. Несмотря на раздирающую боль. Несмотря на холод, сковывающий конечности. И даже несмотря на подступающий к горлу тошнотворный ком от густого, железистого запаха распоротых кишок и свежих трупов, сваленных прямо на него.

В итоге он решился. Не дрогнув ни единым мускулом лица, не изменив частоты поверхностного дыхания, Нигма осторожно приоткрыл один глаз. На самую жалкую долю миллиметра. Только для того, чтобы сквозь пелену крови понять, остался ли монстр на арене.

Как и на слух, визуально пространство казалось пустым. Понимая, что дольше ждать значит гарантированно сдохнуть в луже чужой мочи и собственной крови, Нигма позволил себе более широкую разведку. Он приподнял голову.

Кроме десятков истерзанных, разорванных на куски тел бывшей элиты Готэма, внутри огромного высокотехнологичного бункера, судя по архитектуре и логотипам, одной из резервных Бэт-пещер, больше не было никого. Ни скелетов. Ни камер. Ни жуткого мальчишки.

«Бэт-пещера… Боже, как же просто и понятно всё было с Бэтменом», — лицо Нигмы болезненно скривилось.

Сейчас он отдал бы все, лишь бы старый, предсказуемый враг в костюме летучей мыши вернулся. Бэтмен играл по правилам. Бэтмен решал загадки. Бэтмен бил по лицу, но не отдавал тебя на съедение обезумевшим каннибалам под прицелом видеокамер. Но место Темного Рыцаря занял абсолютный, хтонический хаос. И, судя по масштабам участников бойни, занял всерьез и надолго.

С невероятным трудом, цепляясь руками за труп толстяка в маске свиньи, Нигма принял сидячее положение. Каждое движение отдавалось вспышкой сверхновой в мозгу. Дрожащими, окровавленными пальцами он стянул с мертвеца остатки рубашки и попытался туго перевязать самые глубокие раны на груди и бедре.

Несколько минут он просто сидел, привалившись к трупу и пережидая жесточайший приступ головокружения. Измотанный организм всё же не выдержал стресса, Эдвард согнулся пополам и сухо, желчью блеванул прямо на обезображенное лицо мертвого Стирка.

Удивительно, но после этого стало немного легче. Дыхание выровнялось и он пополз к стене, где уже опираясь на неё, смог подняться, мысленно воздавая хвалу всем существующим богам за то, что его нелепый деревянный протез уцелел в этой мясорубке.

Бросив быстрый взгляд на архитектуру пещеры, Эдвард заметил темный тоннель, по которому тянулись силовые кабели. Возможно, это вело к выходу. Возможно, в тупик или ловушку. Не то чтобы у него был выбор. Подволакивая деревянную ногу и оставляя за собой цепочку кровавых капель, Нигма осторожно двинулся в темноту.

В его голове, освобождающейся от паники, сейчас пульсировала лишь одна четкая мысль: «Что дальше?»

Рациональная часть разума кричала, что нужно бежать. Залечь на дно. Свалить из этого проклятого города куда-нибудь в Хьюстон, сменить лицо и прожить тихую, серую жизнь обывателя… Живого обывателя.

Но его эго… Оно не могло смириться с таким финалом. Оно жаждало крови. Жаждало реванша. И, что самое забавное, мозг Нигмы уже знал, каков будет его следующий ход.