После нескольких любезностей она провела их в кабинет рядом с главным вестибюлем. Комната, в которой они должны были встретиться с пресс-секретарем, была обшита дубовыми панелями, оформлена в строгом стиле, уставлена книгами. В центре стоял круглый, до блеска отполированный стол, окруженный шестью обитыми бархатом стульями.

Через несколько минут дверь открылась.

Отец Майкл Рафаэль оказался намного моложе, чем ожидали Джессика или Бирн. В свои двадцать с небольшим, атлетически сложенный и привлекательный, он излучал мальчишескую ранимость, а также внешнюю уверенность, необходимую руководителю такой могущественной организации, как архиепархия Филадельфии. Архиепископия охватывала не только Филадельфию, но также округа Бакс, Монтгомери, Честер и Делавэр. Ее охват и влияние были велики.

Джессика не так уж много знала о священстве, но она знала, что для того, чтобы Майкл Рафаэль был рукоположен в таком юном возрасте, он должен был поступить в семинарию со степенью бакалавра. Его возраст и положение были неожиданными на многих уровнях. Священников, только что окончивших семинарию, обычно направляли в небольшие приходы или на черную работу в более крупных. Эта обязанность - быть сотрудником по связям с общественностью архиепархии Филадельфии - была выгодной должностью.

И хотя его привлекательная внешность завораживала, именно его глаза приковывали тебя — темные, проницательные глаза, которые, казалось, смотрели прямо сквозь тебя.

‘Я Майкл Рафаэль’, - представился он. ‘Добро пожаловать’.

‘Приятно познакомиться, отец", - сказала Джессика. Ей казалось странным называть отцом кого-то лет на десять моложе себя, но старые привычки умирают с трудом. Особенно те, которые вбиты в тебя воспитанием в католической школе.

Они все пожали друг другу руки.

Рафаэль указал на два стула у стола. ‘ Пожалуйста, - сказал он. ‘ Располагайтесь поудобнее. Затем он указал на красивую антикварную сервировочную тележку возле высоких окон. ‘Могу я предложить вам чай или кофе?’

И Джессика, и Бирн отказались. Рафаэль налил себе черного кофе и сел напротив них. Они обменялись небольшой беседой о долгой, жестокой зиме, тяжелом положении "Сиксерс" и "Флайерз".

‘Я должен сказать, что мы ожидали кого-то постарше", - наконец сказал Бирн.

Рафаэль улыбнулся. ‘Я часто это слышу. Увы, это прекратится намного раньше, чем мне хотелось бы’.

‘Я не слышу в твоем голосе ничего от восточной Пенсильвании’, - сказал Бирн. ‘Ты не парень из Филадельфии?’

‘Очень проницательно, детектив. Как бы мне ни хотелось назвать Город Братской любви своим родным городом, я не могу. Я из Огайо. Если быть более точным, на юго-востоке Огайо, сразу за границей с Западной Вирджинией.’

‘Я так и думал", - сказал Бирн. ‘Коричневые или бенгальские?’

‘ Боюсь, коричневые. Мы, францисканцы, многострадальный орден.

Светская беседа закончилась, Бирн перешел к делу. ‘ Вас вообще проинформировали о том, зачем мы здесь?

И Джессика, и Бирн восприняли это как данность. Им пришлось составить список вещей, которые они хотели обсудить, прежде чем им разрешили встретиться.

Рафаэль кивнул, отхлебнул кофе. ‘Да", - сказал он. "Как и следовало ожидать, архиепископия весьма обеспокоена. Мы здесь, чтобы помочь всем, чем можем.’

‘Мы ценим это", - сказал Бирн. Он продолжил, сообщив священнику основные детали и временные рамки, касающиеся убийств Дэниела Палумбо и Сесилии Роллинз.

Рафаэль слушал без всякого выражения.

‘Хотя здания были пусты, вполне вероятно, что тот, кто это делает, совершает эти преступления в католической церкви по какой-то причине", - сказал Бирн.

Невысказанная часть того, что он говорил, заключалась в том, что между убийцей и самой Церковью могла быть связь. Всякий раз, когда закрывалась церковь, обязательно появлялись недовольные прихожане, не говоря уже о священниках, монахинях, мирянах.

Когда-то в небольшом районе Северной Филадельфии через каждые несколько кварталов стояла католическая церковь, церкви, прихожанами в которых были в основном люди одной этнической принадлежности — итальянцы, поляки, немцы, литовцы и "общие" приходы, как их называли. В Филадельфии ирландские приходы назывались ‘общими’, потому что когда-то, если вы были католиком, говорили по-английски и жили в Филадельфии, вы, вероятно, были ирландцем.

Бирн взял свой блокнот, перевернул несколько страниц. ‘Не могли бы вы вкратце рассказать нам о процессе, с помощью которого архиепископия закрывает церковь?’

Рафаэль на мгновение задумался. ‘Конечно, к этому нелегко подступиться. Это процесс, который может занять много месяцев, иногда лет, часто сопровождаемый бурными дискуссиями. Для многих людей приход по соседству является центром их общины. Здесь крестят младенцев, конфирмуют молодых, заключают браки, чествуют погибших на похоронах.’