Пока они смотрели, как П / О Хайланд возвращается к своей машине, Джессика думала о том, какая тонкая грань существует между правильным и неправильным звонком, о том, что от полицейских ожидают безупречности в своих суждениях каждый раз. На карту всегда были поставлены жизни.

Когда они направлялись к машине, Джессика заметила на парковке Лоретту Палумбо. Она стояла одна. Она выглядела потерянной. Джессика привлекла внимание Бирна. Они пошли через стоянку. Когда они приблизились, Лоретта подняла глаза. Сначала показалось, что она их не узнала, затем воспоминание осветило ее лицо.

‘О. Привет’, - сказала она. "Спасибо, что пришли’.

Эта женщина выглядела на пять лет старше той, с которой Джессика познакомилась всего несколько дней назад, несмотря на наспех наложенный макияж. Джессика могла сказать, что Лоретта Палумбо была женщиной, которая обычно избегала тщеславия вроде помады и румян. На ней было старое пальто из верблюжьей шерсти до икр, винтаж шестидесятых или семидесятых, возможно, принадлежавшее ее матери. Джессика заметила, что на нем не хватает пуговицы.

На похороны члена семьи надевают самое лучшее, подумала Джессика. Особенно на похороны ребенка. Мысль о том, что это лучшее пальто Лоретты Палумбо, разбила сердце Джессики еще больше. Эта женщина заслуживала лучшего.

Когда все отошли за пределы слышимости, Бирн сказал: ‘С сожалением должен сообщить, что в расследовании не было никакого прогресса’.

Лоретта Палумбо кивнула. Она положила руку на ручку дверцы своей машины, поколебалась, отдернула руку. ‘Вы же не собираетесь хоронить своих детей", - сказала она. ‘Мой муж был на десять лет старше меня, ты знаешь. У него было больное сердце. Но, Дэнни, … Ты не должен был хоронить своего сына’.

Джессика почувствовала новый прилив печали. Она подумала о Софи и Карлосе, и внезапно ее охватил необъяснимый ужас за их будущее. В таком городе, как Филадельфия, родители хоронят своих детей слишком часто. ‘Нет, мэм", - это было все, что Джессика смогла придумать, чтобы сказать.

Лоретта Палумбо посмотрела на кладбище, на только что вспаханную землю на участке ее сына.

Внезапно поднялся ветер, пронесшийся по территории. Ни Джессика, ни Бирн не собирались прерывать эту встречу. Они дадут этой женщине столько времени, сколько ей нужно.

‘Костюм его отца", - тихо сказала Лоретта. ‘Синий’. Она разгладила пальто спереди, плотнее натянула перчатки на запястья.

Они стояли так довольно долго.

- Ты когда-нибудь разговаривал с другом Дэнни? - Наконец спросила Лоретта.

‘Его друг?’ Ответила Джессика.

‘Он не пришел сегодня. Я подумал, может, он придет’.

Этот вопрос вернул двух детективов к действительности. ‘ Вы имеете в виду человека, которого вы упомянули? Человека по имени Бойс? - Спросил Бирн.

‘Да’.

‘Нет, мэм. Мы не смогли его обнаружить’.

Лоретта Палумбо запахнула воротник на шее, защищаясь от ветра. ‘Дэнни как-то сказал мне, что раньше они обедали в Сент-Джонсе’.

- Хоспис Святого Иоанна? - Спросила Джессика. ‘ На Гоночной?

Женщина кивнула. ‘ Вы знаете это место?

Джессика хорошо ее знала. Это было всего в нескольких кварталах от "Круглого дома". ‘ Да.

‘Это, знаете ли, бесплатная столовая’.

Это был не вопрос. Джессика услышала стыд, печаль и поражение в голосе женщины. У этой гордой женщины была собственная кухня, в которой ее сыну всегда были рады. Прежде чем Джессика успела ответить, Лоретта Палумбо продолжила.

- Возможно, вы найдете его там, - сказала она. ‘ Если только...

Ей не нужно было заканчивать предложение. И Джессика, и Бирн знали, что она имела в виду.

Если только он тоже не мертв.

ДВЕНАДЦАТЬ

Расположенный на Рэйс-стрит, между Двенадцатой и Тринадцатой, хоспис Святого Иоанна был основан в начале 1960-х годов как служение для удовлетворения потребностей бездомных из Сентер-Сити. По соседству находилась миссия "Добрый пастырь", программа прямого эфира для мужчин с ослабленным здоровьем.

Хоспис Святого Иоанна, называемый на улицах "Домом отца Джона", предоставлял еду, одежду, кров, а зимой часто был единственным спасательным кругом для нуждающихся бездомных в Центре Города. И хотя большинство бездомных были без гроша в кармане, у некоторых действительно появлялись деньги — военные пособия, пенсионные выплаты, социальные пособия, — так что Сент-Джонс также работал как почтовая рассылка.

Когда Джессика и Бирн припарковались на углу Двенадцатой и Рэйс-стрит, на полквартала, доходя почти до угла Тринадцатой улицы, выстроились мужчины, всего около пятидесяти человек. Они были всех рас, размеров и телосложения, разные во многих отношениях, но все они несли на своих плечах одинаковый груз, одно и то же ярмо отчаяния. Они прижались друг к другу, чтобы защититься от пронизывающего ветра, держа сигареты в руках. За то время, пока Джессика и Бирн выходили из машины и запирали ее, в очередь выстроились еще трое мужчин.