— Я никого не свергал, — ответил Гарри. — Твой Лорд сам отказался от Тьмы. Он ушёл. Он бросил тебя.

— Он предал нас! — в голосе Беллатрисы прорвалась ярость. — Он предал меня! После всего, что я сделала для него! После всего, чем я пожертвовала! Он просто ушёл! Он оставил меня гнить здесь, в этой дыре!

— И что ты хочешь мне сказать? — Гарри скрестил руки на груди. — У тебя есть информация. Говори. И, возможно, я позволю тебе увидеть небо.

Беллатриса посмотрела на него. В её глазах была ненависть — старая, глубокая, неистребимая. Но там было и что-то ещё. Отчаяние. Сломленная гордость. Она, которая когда-то смотрела на него как на грязь под ногами, теперь стояла перед ним как просительница.

— Теодор Нотт, — выдавила она. — И Пэнси Паркинсон. Они собирают старых Пожирателей. Тех, кто не принял твой порядок. Тех, кто всё ещё верен памяти моего Лорда.

— Твоего бывшего Лорда, — поправил Гарри. — Который тебя бросил.

— Не имеет значения! — она топнула ногой. — Они хотят убить тебя! Они планируют покушение! Я знаю детали! Я могу рассказать тебе всё!

Гарри помолчал. Он знал о Нотте и Паркинсон. Знал о их встречах. Знал о их планах. Доклад лежал у него на столе уже неделю. Информация Беллатрисы была бесполезной.

Но ей не обязательно было это знать.

— Хорошо, — сказал он. — Говори. Расскажи мне всё. Имена, места, даты. Всё, что знаешь.

Беллатриса заговорила. Она выкладывала информацию с жадностью, с отчаянием, с надеждой, что это спасёт её. Она называла имена — некоторые Гарри уже знал, некоторые были новыми. Она описывала планы — примитивные, любительские, обречённые на провал. Она торговалась за каждую деталь, пытаясь выбить себе побольше уступок. Гарри слушал, кивал, записывал в блокнот.

Когда она закончила, он закрыл блокнот.

— Это всё?

— Всё, — она тяжело дышала. — Теперь ты отпустишь меня? Ты обещал. Небо. Ты обещал мне небо.

Гарри посмотрел на неё долгим взглядом. Потом улыбнулся. Той самой улыбкой, которую так боялись его враги.

— Нет, — сказал он.

Беллатриса замерла. Её лицо исказилось.

— Что?! Ты обещал! Ты сказал…

— Я сказал «возможно», — Гарри покачал головой. — Ты дала мне информацию. Но информация оказалась неполной. Ты не рассказала о роли Яксли в заговоре. Ты не упомянула о связи Нотта с иностранными магами. Ты скрыла детали.

— Я не знала! — она бросилась к решётке. — Клянусь, я не знала! Я рассказала всё, что знаю! Поттер! Министр! Умоляю!

— Ты умоляешь? — Гарри подошёл ближе к решётке. — Ты, которая смеялась, когда твой Лорд убивал невинных? Ты, которая пытала моих друзей? Ты, которая хотела моей смерти с того самого дня, как я родился? Ты умоляешь меня?

— Да! — по её щекам текли слёзы. — Да, я умоляю! Прошу! Пожалуйста! Хотя бы на минуту! Хотя бы на миг! Я не видела неба три года! Я забыла, какого оно цвета!

Гарри наклонился к решётке. Его лицо было в нескольких дюймах от её.

— Небо голубое, — прошептал он. — Иногда серое. Иногда закатное, с розовыми и оранжевыми облаками. Ты не увидишь его никогда.

Он выпрямился. Беллатриса рухнула на пол, рыдая.

— Знаешь, что я понял за эти годы? — продолжал Гарри. — Месть — это не убийство. Убийство слишком быстро. Слишком легко. Месть — это когда ты смотришь, как твой враг страдает. День за днём. Год за годом. Без надежды. Без света. Без конца. Вот что такое настоящая месть.

— Чудовище, — прошептала она. — Ты — чудовище.

— Да, — согласился Гарри. — Я стал чудовищем. Но кто меня таким сделал? Ты и тебе подобные. Вы научили меня, что доброта — это слабость. Что прощение — это ошибка. Что единственное, что имеет значение, — это сила. Я усвоил урок. Я стал сильным. А ты — ты осталась слабой. И теперь ты расплачиваешься за это.

Он повернулся и пошёл к выходу.

— Постой! — крикнула она. — Постой! Умоляю! Не оставляй меня здесь! Убей меня! Лучше убей, чем это!

Гарри остановился. Обернулся.

— Убить тебя? — он покачал головой. — Нет. Это было бы слишком легко. Ты будешь жить, Беллатриса. Долго. Очень долго. В этой камере. Без света. Без неба. Без надежды. И каждое утро ты будешь просыпаться и вспоминать, что твой Лорд бросил тебя. Что ты — ничто. Пыль на моём ботинке. Как и все, кто вставал у меня на пути.

Он ушёл. Крики Беллатрисы преследовали его до самого выхода из тюрьмы. Он не оборачивался.

Сцена 5: Возвращение

Гарри вернулся в Лондон поздно вечером. Площадь Гриммо встретила его тишиной. Особняк Блэков, который когда-то был домом, полным жизни, теперь стоял почти пустой. Только он, несколько слуг и портрет Вальбурги, которая больше не кричала — она просто молчала, глядя на него с немым укором. Он поднялся в свою комнату — бывшую комнату Сириуса. Сел на кровать. Достал из кармана старую фотографию. Гарри, Рон, Гермиона. Они смеются. Они молоды. Они не знают, что их ждёт.