— Именно, — подтвердил Гарри. — Для всех я — Джеймс Поттер. Муж Лили. Отец пропавшего ребёнка. А ты — мой лучший друг, который путешествовал со мной последние месяцы. Мы вернулись из долгой поездки. Вот и всё.

— Ты готов к этому? — спросил Сириус. — Жить с ней. С Лили. Притворяться её мужем.

Гарри долго смотрел в огонь. Он видел лицо Лили Поттер только на фотографиях. В Омуте памяти. В воспоминаниях Снейпа. Он никогда не говорил с ней. Никогда не касался её. Она была для него святой — матерью, которая пожертвовала жизнью ради него. А теперь он должен был притворяться её мужем. Спать в одной постели. Говорить слова любви. Обманывать её каждый день.

— У меня нет выбора, — ответил он наконец. — Мы не можем рассказать правду. Никому. Никогда. Это разрушит всё.

— Согласен, — кивнул Сириус. — Мы храним тайну. Играем свои роли. Ищем способ вернуться.

— И помогаем этому миру, если сможем, — добавил Гарри. — Здесь Волдеморт — не Тёмный Лорд. Но он всё ещё опасен. Я чувствую это. Он может стать угрозой. И если мы здесь — мы должны что-то с этим сделать.

Сириус посмотрел на него. Впервые за долгое время он увидел в глазах Гарри что-то, кроме Тьмы. Что-то похожее на старого Гарри. Того, кто всегда хотел защищать людей.

— Ты говоришь как раньше, — заметил он.

— Может быть, — Гарри пожал плечами. — А может быть, я просто прагматичен. Если этот мир рухнет, мы никогда не вернёмся домой.

Сцена 3: Возвращение в Годрикову впадину

На следующий день они покинули лес и направились в Годрикову впадину. Гарри набросил на себя высокоуровневую иллюзию — не физическое изменение, а ментальное воздействие. Каждый, кто смотрел на него, видел Джеймса Поттера. Даже те, кто знал Джеймса лично. Даже Лили. Иллюзия была практически совершенной — голос, жесты, мимика. Гарри опирался на воспоминания, полученные от Тени, и на собственные наблюдения за телом настоящего Джеймса. Сириусу маскировка была не нужна. Он и так выглядел как Сириус Блэк — разве что немного старше и суровее, чем местный двойник. Но это легко объяснялось долгими путешествиями и пережитыми трудностями.

Годрикова впадина встретила их осенней тишиной. Дом Поттеров стоял на окраине — небольшой, увитый плющом, с ухоженным садом. Из трубы вился дымок. Гарри остановился у калитки. Его сердце колотилось так сильно, что он боялся, что Сириус услышит. Он собирался войти в дом, где жила его мать. Женщина, которую он никогда не знал. Женщина, чей голос он слышал только в самых страшных моментах своей жизни — когда дементоры приближались, и из темноты звучал её крик. А теперь он должен был притворяться её мужем.

Дверь открылась. На пороге стояла Лили Поттер. Она была старше, чем на фотографиях — сорок лет, а не двадцать один. В её рыжих волосах пробивалась седина. На лице залегли морщины — не только возраста, но и горя. Горя матери, потерявшей сына. Но глаза — зелёные, точно такие же, как у Гарри, — всё ещё горели жизнью.

— Джеймс! — она бросилась к нему. Обняла. Прижалась всем телом. Гарри замер на мгновение, а потом обнял её в ответ. Он не знал, что говорить. Не знал, как себя вести. Но тело помнило. Что-то внутри — может быть, Тень, может быть, инстинкт, — подсказывало ему, как двигаться. Как дышать. Как отвечать.

— Я вернулся, — сказал он голосом Джеймса. — Прости, что так долго.

— Ты идиот, — прошептала она, и в её голосе слышались слёзы. — Ты исчез на несколько месяцев. Я думала… я думала, ты тоже пропал. Как Гарри.

— Я в порядке, — он погладил её по спине. — Я в порядке.

Сириус стоял в стороне, наблюдая. Его лицо было непроницаемым. Лили наконец отпустила Гарри и повернулась к нему.

— Сириус! И ты тоже! Где вы были?!

— Долгая история, — ответил Сириус, и его голос был почти настоящим. — Расскажем за ужином.

Они вошли в дом. Гарри огляделся. Всё здесь напоминало о его родителях. Фотографии на стенах — Джеймс и Лили на свадьбе. Джеймс с младенцем на руках. Маленький Гарри на метле — его первая игрушечная метла, которую подарил Сириус. Ковёр с узорами, который был ему смутно знаком по снам. Запах выпечки — как в «Норе», только другой, более тонкий. И среди всего этого — детская комната наверху. Дверь была приоткрыта. Гарри увидел кроватку. Игрушки. Маленькую мантию с гербом Гриффиндора. Комнату, которая ждала ребёнка уже много лет.

— Вы голодны? — спросила Лили, хлопоча на кухне. — Я приготовлю что-нибудь. Вы, наверное, устали с дороги.

— Мы поедим, — кивнул Гарри. — Спасибо.

Он сел за стол. Сириус сел напротив. Лили накладывала еду — простое рагу, домашний хлеб, чай. Она двигалась быстро, нервно, словно пыталась занять себя чем-то, чтобы не думать о том, что её муж пропадал несколько месяцев. Или о том, что её сын пропал много лет назад.

— Рассказывайте, — потребовала она, садясь рядом с Гарри. — Где вы были? Что вы делали? Почему не писали?

Гарри и Сириус переглянулись. История была готова заранее.