— Проверим, — я кивнул. — Но сначала — подготовка. Я чувствую Тьму внутри. Очень сильную. Очень древнюю. Не только магия Волдеморта — сама пещера пропитана Тьмой. Как губка водой.

— Вы готовы?

— Всегда готов. Но ты — ранен. Твоя рука. Может, останешься?

Дамблдор покачал головой.

— Нет. Я должен идти. Это моя вина — я позволил Тому Реддлу стать тем, кем он стал. Я должен искупить это.

— Искупление — не в смерти, — сказал я. — В жизни. В действиях. Но если решил — идём. Только осторожно. Очень осторожно.

Мы вошли в пещеру.

---

Сцена 2: Испытания пещеры

Тьма внутри была почти осязаемой. Я зажёг Искру — серебристо-золотой клинок разрезал мрак, но даже его свет с трудом пробивал эту темноту. Стены были влажными, покрытыми какой-то слизью. Где-то капала вода — мерно, ритмично, как метроном.

— Здесь, — прошептал Дамблдор, указывая на стену. — Нужна кровь.

— Кровь?

— Волдеморт всегда использовал кровь для защиты. Он считал, что это делает барьер непреодолимым. Только маг может открыть проход — заплатив кровью.

Я посмотрел на стену. Действительно — в Силе она светилась тёмным, пульсирующим светом. Магический барьер. Очень сильный. Очень старый.

— Дай мне, — сказал я, протягивая руку.

Дамблдор достал маленький серебряный нож. Я коснулся лезвия пальцем — капля крови упала на камень. Стена задрожала и исчезла, открывая проход.

Дальше был туннель. Длинный, узкий, уходящий вглубь скалы. Мы шли молча, прислушиваясь к каждому звуку. Я чувствовал ловушки — нажимные плиты, проклятые руны на стенах, заклинания, готовые активироваться при малейшей ошибке. Я указывал на них Дамблдору, и мы обходили их.

— Вы видите их? — спросил он.

— Не вижу. Чувствую. Сила предупреждает.

— Удивительная способность. Маги тратят годы, чтобы научиться обнаруживать ловушки. А вы просто… чувствуете.

— Девятьсот лет практики, — я усмехнулся. — Полезный опыт.

Туннель вывел нас к подземному озеру. Огромному, чёрному, неподвижному. Вода была гладкой как стекло, но под ней, я знал, скрывались твари. Инферналы. Мертвецы, оживлённые Тьмой. Десятки. Сотни. Они ждали. Ждали, когда кто-то коснётся воды.

— Лодка, — Дамблдор указал на цепь, уходящую в темноту. — Только одна. И она, вероятно, заколдована.

Я осмотрел лодку Силой. Магия, наложенная на неё, была тонкой и точной — Волдеморт действительно был мастером. Лодка могла перевезти только одного взрослого волшебника. Или одного ребёнка. Или одного эльфа.

— Она рассчитана на одного, — сказал я. — Но я не считаюсь. Слишком маленький. Слишком лёгкий. Сила Волдеморта не учитывает таких, как я. Недооценка. Глупая недооценка.

— Вы хотите переправиться один?

— Нет. Вдвоём. Я — не волшебник. Магия лодки меня не видит. Садись.

Мы сели в лодку. Дамблдор с трудом поместился — лодка была маленькой, явно рассчитанной на одного. Но магия не активировалась. Лодка скользнула по воде, ведомая невидимой силой. Инферналы внизу зашевелились, но не атаковали — они чувствовали, что правила не нарушены. Хотя их мёртвые глаза следили за нами.

В центре озера был остров. Маленький, каменный. На нём — постамент с чашей. Хрустальной, наполненной изумрудно-зелёной жидкостью, которая светилась собственным светом. А на дне чаши, под слоем зелья, что-то лежало.

— Крестраж, — прошептал Дамблдор. — Я чувствую его.

— Я тоже, — я склонился над чашей. — Но не такой, как медальон. Не такой, как кольцо. Этот… другой.

— Что вы имеете в виду?

— Не знаю пока. Что-то не так. Но зелье сначала. Нужно выпить.

Дамблдор посмотрел на меня с тревогой.

— Это зелье вызывает невыносимую боль. Я читал о нём. Оно заставляет переживать худшие воспоминания. Оно ломает разум. Я должен выпить его. Это моё искупление.

— Твоё искупление — жить, — я покачал головой. — А не умирать здесь. Ты нужен Гарри. Нужен Ордену. Нужен этому миру. Твоя рука уже проклята. Если ты выпьешь — зелье убьёт тебя. Или сведёт с ума. А я… я пил зелья и похуже. На Датомире. В храмах ситхов. Выдержу.

— Йода…

— Спорить некогда. Я пью. Ты — следишь. Если что-то пойдёт не так — тащи меня обратно. Но не мешай.

Я взял чашу. Зачерпнул изумрудную жидкость. Посмотрел в неё — и выпил.

Мир исчез.

---

Сцена 3: Испытание зельем

Боль пришла не сразу. Сначала была темнота — густая, удушающая, как в тот момент, когда я упал с купола Сената. Потом — голоса. Крики. Юнлинги. Они звали меня: «Магистр Йода! Магистр Йода, спасите нас!» А я не мог. Я видел их лица — десятки, сотни детских лиц, искажённых ужасом, — и не мог пошевелиться. Палпатин смеялся где-то в темноте. Энакин — нет, уже Вейдер — заносил меч над беззащитными. Оби-Ван кричал: «Вы обещали! Вы говорили, что Избранный принесёт равновесие!» Мейс Винду падал в пропасть, и его лицо выражало презрение — не к ситхам, ко мне. «Ты подвёл нас. Ты подвёл Орден. Ты подвёл Галактику».

— Нет, — прошептал я. — Нет. Это не реальность. Это зелье. Это страх.