Обернувшись ко мне, Паркер играючи перехватил летящий в него топор за рукоять и небрежным пинком по ребрам отправил меня в полет.

— С-сука… — Только и выдохнул я, когда из легких выбило весь воздух.

Пролетев несколько метров, я ощутил, как твердый пол радостно принял мою тушку. Один кувырок, второй, третий. Я остановился лишь в метре от шипящего и пускающего пламя изо рта Коула.

— Брат… Давай быстрее. — Простонал я, чувствуя, как сломанные ребра болезненно ходят под кожей при каждом вздохе.

Скелет не ответил. Было видно, что он не успевает восстановиться. Кряхтя, глотая кровавую слюну, я принялся подниматься на ноги. Что ж. Тогда сам… Снова придется решать проблему своими руками.

— Уйди с дороги, Вэнс. — Паркер остановился прямо передо мной, нависнув, подобно скале. — У меня приказ не убивать тебя. Но этот… — Толстый палец в черной перчатке указал на стоящего на коленях Коула. — Этого я прикончу. Забирай паучиху, суицидника и уходи.

— Милосердие… — Я сплюнул на пол вязкую кровь. — Я думал, ты не знаешь, что это такое, Питер. Что ты увидел там, в его глазах? Поэтому ты хочешь его убить? Пытаешься заткнуть совесть?

— Уйди, и останешься жив. — Сквозь зубы, едва сдерживая ярость, повторил Паркер.

— Не могу. — Тяжело вздохнул я, расправляя плечи, насколько позволяли сломанные ребра. — Я принял ответственность за этого парня. Что я за лидер, если отдаю своих людей на расправу, как овец? Ох-х…

— Ты умрешь.

— Может быть. — Я болезненно поморщился. — Сейчас, или через несколько недель. Или через несколько десятков лет. Все мы умрем, Питер. Но вот что я знаю абсолютно точно. Если ты убьешь этого парня сейчас, он не защитит нас, когда на планету нападут пришельцы. Когда с небес спустится фиолетовый ублюдок со своими сраными камнями, или когда Старк создаст гребаного андроида со способностями бога…

— Что ты несешь?! — Рявкнул Питер, окончательно теряя те крохи терпения, что еще держали его в узде. — Возвращайся к семье, к своей девке…

— Не к кому будет возвращаться. — Горько усмехнулся я, вытирая подбородок рукавом. — Отступлю сейчас, потеряю Коула. Когда придут за другими, всё повторится. Мне снова придется бежать… Если я не могу сохранить жизнь ему сейчас, так как я это сделаю для других?

Пафосная речь… Смею признаться от нее начало тошнить даже меня самого. Но так я тянул время, дожидаясь, пока Коул наконец закончит регенерацию. И судя по тому, как влажное шипение за моей спиной начало сменяться низким, утробным рычанием пламени, процесс почти завершился. Это была основная причина, почему я, несмотря на сковывающий внутренности первобытный ужас, все еще стоял на месте. Если, конечно, не считать не вовремя взыгравшего благородства.

— Ублюдок… — Злобно рыкнул Паркер, раскусив мой план.

Его рука метнулась ко мне со скоростью броска кобры. Черная перчатка стальным капканом сомкнулась на горле, мгновенно перекрывая кислород. Через секунду я почувствовал, как мои ноги оторвались от пола, а сердце вот-вот разорвется на куски от бешеного пульса. Еще через миг Паркер могучим броском снова отправил меня в полет.

На этот раз я пролетел куда больше десяти метров. Приземлившись на что-то твердое и угловатое, я ощутил, как затылок пронзила тупая, вспыхнувшая белым светом боль. И сознание тут же погасло, вырубая картинку.

***

Очнулся я уже глубокой ночью. Или мне так лишь показалось. Открыв глаза, я увидел перед собой бесконечную, темнеющую водную гладь, плавно перетекающую в такой же непроглядно-темный небосвод без единой звезды. Легкий ветерок принес густой, тяжелый запах сырости, прелого мха и гнилой древесины.

Так пахнет на болотах. Я хорошо знал этот запах с детства.

— Где я?

Разумеется, никто не ответил. Лишь над головой тихо зашуршала листва.

Задрав голову, я задумчиво уставился на густую крону исполинской ивы, раскинувшейся надо мной. Ее длинные плети свисали почти до самой земли — протяни руку, и коснешься влажных листьев.

— И что я здесь делаю? — Задал я более осмысленный вопрос самому себе.

В голове обрывками прокрутились события последних минут. Я стоял перед Паркером. Затем последовал удар, полет, снова удар — на этот раз о бетон, — и вот я здесь.

Но где это — здесь?

Поднявшись на ноги, я огляделся. Кругом, насколько хватало глаз, простиралась спокойная черная вода, прерываемая лишь редкими, чахлыми островками, подобными моему.

Вдруг я ощутил, как кожа на голове начала нестерпимо зудеть. Поморщившись, я попытался унять неприятное ощущение ногтями. Бесполезно. Зуд нарастал с каждой секундой, проникая вглубь, под череп. Вскоре терпеть его стало физически невыносимо. Я впивался ногтями в кожу, в исступлении выдирая волосы, лишь бы принести себе хоть толику облегчения. Секунда, другая — и зуд перерос разрывающую агонию.