Повисла тишина, нарушаемая лишь переливами сонаты Флорианы и шумом дождя. Ричард чуть подался вперед, скрестив руки на груди, его взгляд пылал неприкрытым азартом.

Генри замер. Его снисходительная улыбка медленно сползла с лица. Я смотрела на него не мигая, не давая ему ни единой зацепки, ни единой эмоции, которую он мог бы прочитать.

По правилам брэга, чтобы вскрыть мои карты, он обязан был уравнять ставку. Банк на столе сейчас превышал все, что он выиграл за последний час.

Генри стиснул челюсти. Его взгляд метнулся от моего лица к горе фишек. Математика против эго. Если он сбросит карты, то публично спасует перед женщиной, которую только что назвал трусихой. Если ответит и проиграет — это будет разгром.

— Вы блефуете, Жанетт, — процедил он сквозь зубы. — У вас не может быть ничего стоящего. Вы просто надеетесь, что я отступлю.

— Так вскройте меня, милорд, — мягко предложила я. — Если, конечно, ваша приспособленная к агрессивным решениям натура не пасует перед угрозой.

Мускул на его скуле дернулся. Его же собственные слова, брошенные ему в лицо, сработали как красная тряпка. Он не мог отступить.

— Я уравниваю, — жестко бросил он, сдвигая в центр огромную стопку фишек. — У меня бегущий флеш. Десятка, валет и дама треф.

Он победно перевернул карты. Это была невероятно сильная рука. Три карты одной масти по порядку. Ричард одобрительно присвистнул.

Генри откинулся на спинку стула, всем своим видом празднуя победу.

— Ваша очередь, леди Жанетт. Покажите, на что вы променяли свою благоразумную пассивность.

Я не стала медлить. Мои пальцы легли на края карт, и я перевернула их одним плавным движением.Пика. Трефа. Черва.Три короля смотрели на него с зеленого сукна.

Генри осекся. Его рука, уже потянувшаяся, чтобы забрать банк, замерла в воздухе. Он смотрел на королей так, словно каждый из них только что лично отвесил ему по пощечине. Прайал бил его бегущий флеш безоговорочно.

— Математика вероятностей — жестокая вещь, лорд Рокуэлл, — спокойно произнесла я, сгребая всю огромную гору перламутровых фишек к себе. — Как вы совершенно верно заметили, карты требуют умения брать своё силой. Благодарю за игру.

— Блестящая партия, леди Жанетт! — Ричард Данбар искренне, в голос рассмеялся. Он хлопнул в ладоши, ничуть не скрывая своего восторга. — Генри, друг мой, признай, тебя только что разгромили по всем правилам военного искусства!

Генри, не сводивший с меня пристального взгляда, коротко кивнул.

— Признаю, — буркнул он.

Отец, всё это время молча наблюдавший за игрой из своего кресла, безошибочно уловил внезапно сгустившееся напряжение. Граф нервно кашлянул и поспешил вмешаться, пытаясь сгладить углы.

— Удача порой изменчива, лорд Рокуэлл, — суетливо произнес он, пододвигаясь ближе к столу. — Уверен, Жанетт просто невероятно повезло с раздачей. Не желаете ли отыграться? Еще одна партия?

Генри плавно поднялся из-за стола и одернул лацканы сюртука.

— Вынужден отказаться, — голос лорда Рокуэлла звучал глухо и отстраненно. — Нам с Ричардом пора возвращаться. К тому же, мне еще нужно написать домой несколько писем.

В этот момент музыка стихла. Флориана, взяв финальный аккорд, грациозно повернулась на банкетке. На ее лице играла привычная кокетливая улыбка, она явно ожидала, что Генри, как обычно, подойдет к ней, чтобы рассыпаться в комплиментах ее таланту и задержать ее руку в своей.

Но Генри даже не сделал шага в ее сторону. Он бросил на мою сестру мимолетный взгляд и обозначил сухой, дежурный полупоклон — абсолютный минимум, которого требовали светские приличия. В каждом его движении читалось явное нетерпение и желание как можно скорее покинуть комнату. На лице Флорианы отразились искреннее удивление и растерянность.

— Леди Жанетт, — Генри повернулся ко мне и коротко кивнул.

— Лорд Рокуэлл, — так же вежливо отозвалась я.

Когда за гостями наконец закрылись двери гостиной, я медленно выдохнула и откинулась на спинку стула. Мои пальцы рассеянно перебирали выигранные перламутровые фишки, а губы сами собой сложились в довольную улыбку. Враг бежал с поля боя.

Глава 14. Призрак в тумане

Генри

Обратный путь в поместье Данбара прошел под монотонный, раздражающий стук дождя по крыше экипажа и невыносимо самодовольное молчание моего друга. Ричард сидел напротив, вальяжно вытянув ноги, и даже в полумраке кареты я видел, как в уголках его губ прячется усмешка.

— Можешь ничего не говорить, — процедил я сквозь зубы, глядя в залитое водой окно.