— Мы знали, что встретимся с ней снова, — Каллос впивается в Артура проницательным взглядом. — Не соблаговолишь ли ты объяснить мне, почему меня не поставили в известность о том, что эта Тень находится в замке?

Артур вздрагивает под тяжестью тона Каллоса.

— Прошу прощения, Каллос. Я должен был тебя предупредить. — Он кладет руку на плечо Каллоса. — Я надеялся, что Эдгар не покажет Салли до второго экзамена. Думал, так будет безопаснее для всех…

— Я наложил на него блок, — резко прерывает его Каллос, и глаза Артура расширяются от ужаса.

— Ты сделал что? — переспрашивает Артур, и это звучит не как вопрос, а как обвинение. Его серые глаза переключаются на меня, и мне кажется, что он видит меня насквозь. Каждую клеточку моей плоти и костей. Вплоть до Тени, живущей в моих венах.

Каллос встает — они с Артуром оказываются лицом к лицу. Профессор в золотом плаще поясняет:

— Салли нельзя оставлять без сдерживания…

У Артура отвисает челюсть, и он издает глубокий, леденящий душу смешок. Неужели этот блок действительно настолько плох? Он ведет себя так, будто это худшая из возможных проблем.

— Каллос, ты хоть подумал о том, как Эдгар сможет сражаться на экзамене во втором семестре, если на него наложен блок? Он теперь как ягненок на бойне, — безнадежно произносит Артур и смотрит на меня так, словно я полностью утратил всякую ценность.

Каллос переводит взгляд с меня на коллегу и сжимает челюсть.

— Черт. Мне это даже в голову не пришло.

Корвус бросает на меня встревоженный взгляд, и я не могу отделаться от ощущения, что я покойник. Какая к черту надежда спасти то, что осталось от моей родины, если после второго экзамена я буду трупом?

Артур занимает место Каллоса на табурете, запускает пальцы в темные волосы и смотрит в пол.

— Ладно… я что-нибудь придумаю. Мы не можем потерять никого из Нова.

Его голос совсем не звучит так, будто всё будет «ладно». То, в каком он смятении, тяжелым и тревожным грузом давит мне на грудь.

До меня доходит, что я до сих пор не поблагодарил Корвуса за то, что он остановил выплеск моей Тени. От мысли о том, что могло бы случиться, не останови он Салли, меня воротит. Я смотрю на Корвуса.

— Спасибо, что помог на занятии.

Глаза Корвуса округляются от моего признания, но он остается невозмутимым.

— Я не мог просто стоять и смотреть.

Он уставился на белые простыни перед собой. Похоже, он о чем-то сильно беспокоится.

В той аудитории творился полный хаос. Каллос не смог сдержать внезапное появление Салли. У него что, слабость перед моей Тенью? В конце концов, он же профессор. Это объяснило бы его злость на Артура за то, что тот промолчал.

Меня передергивает от мысли, что мои однокурсники видели Салли. Они все выглядели такими напуганными… ну, мной.

Это ужасное чувство — оказаться в изгнании из-за одного лишь взгляда. Но я нутром чую: никто из них больше не подойдет ко мне в коридорах. Страх заставляет людей держаться подальше, лишь усиливая одиночество, в котором я оказался.

— И как ты это провернул, кстати? — Я провожу ладонью по лицу, пытаясь унять бурю, поднимающуюся за глазами.

Корвус несколько мгновений внимательно разглядывает свои руки, прежде чем ответить:

— Я просто… это было как инстинкт. Вообще-то я надеялся, что вы объясните, как у меня это получилось, Каллос.

Мы оба переводим взгляд на профессоров. Артур всё еще пребывает в отчаянии, обхватив голову руками, но Каллос внимательно слушает. Его золотистые глаза сужаются.

— Ты сумел призвать свою Тень в экстремальной ситуации. Твой ранг — Экко, верно? Твоя Тень, без сомнения, немного робкая по сравнению с такими высшими рангами, как Космос или Нова, но, когда она чует опасность, то берет бразды правления в свои руки — если можно так выразиться, — чтобы защитить тебя.

Каллос поднимает руку и щелкает пальцами. Золотистая пыльца вихрем взмывает в воздух, превращаясь в почти прозрачный лист.

Мои глаза расширяются при виде этого позолоченного песка. Магия Каллоса такая… красивая и выверенная. В ней нет ни намека на тьму или зловещие замыслы — совсем как у Финна.

Немного больно осознавать, что я не был одарен такой прекрасной силой. Вместо этого я получил Тень, которую боятся даже преподаватели. Нечто настолько злобное, что я страшусь её течения в собственных венах. Неужели я настолько прогнил? Когда-то я думал, что у меня сильное сердце, способное выстоять в чем угодно, как бы ужасно оно ни было.

Но теперь я вижу всё предельно ясно: у меня нет сердца героя. У меня сердце слабого человека. Человека, который жаждет мести, потому что от неё становится легче. Она унимает ту зияющую, вечно голодную тьму, которая хочет лишь одного — чтобы другие страдали так же, как страдал я.

Никогда мне не предназначалось носить в костях светлое, прекрасное божество. Только самая темная, самая алчная сущность могла призвать мою душу к себе.