— Семнадцать… на следующей неделе исполняется восемнадцать, — слова выходят смазанными, заплетающимися.

— Хорошо. А как называется твой Дом?

Я пытаюсь произнести название, но всё вокруг тонет в непроглядной тьме.

20

финн

Я знаю, где вероятнее всего найду Терру в любое время дня. И вовсе не потому, что я слежу за ней или хожу по пятам, просто я изучил её до последнего атома. Её привычки здесь ничем не отличаются от того, как она жила и чего желала в Навасике.

По утрам она наслаждается чаем, обычно потягивая его, пока читает или освежает в памяти темы предстоящих занятий. В короткие перерывы между лекциями она гуляет с Рейном по оранжереям на первом этаже. Меня бесит то, как он её приобнимает, хотя я и благодарен за то, что она не одна.

По ночам она обычно сидит на мостике, ведущем к Нова-хаус, свесив ноги вниз и глядя в звездное небо.

Но сейчас еще рано, не больше десяти, а она уже в оранжереях — без своего привычного спутника. Выглядит отстраненной и измотанной, разглядывая странные красные цветы и лианы.

Я подумываю подойти к ней. Нет ничего, чего бы я жаждал больше, чем быть рядом: обвить руками её талию, вдыхать её чудесный аромат холодного горного воздуха.

Терра поднимает взгляд, и я замираю, втянув в себя воздух, боясь пошевелиться, будто она может вспорхнуть и улететь. В её изумрудных глазах вспыхивает тепло, она одаривает меня слабой, но манящей улыбкой, прежде чем развернуться и исчезнуть за стеной красных папоротников.

Моя милая крошка. Она хочет, чтобы я погнался за ней — совсем как в лесу. Кто я такой, чтобы лишать её этого удовольствия?

Я проскальзываю в сад — по сути, огромный террариум со стеклянными стенами в два этажа высотой. Аромат растений проникает в самую грудь, принося успокоение. Стоит мне закрыть глаза, и я словно снова оказываюсь где-то под теплым солнцем.

Толстые фолианты тяжело давят на руки. Я опускаю их на старый табурет; его ножки неровные и пошатываются под тяжестью книг. Сад куда больше, чем я мог себе представить: стеклянные панели тянутся далеко на запад, к самому краю замка. Он размером с бальный зал, но весь заставлен стеллажами, увит зеленью и заполнен листвой всех оттенков красного.

Я бесшумно иду по тропинке, касаясь пальцами листьев, когда прохожу мимо длинных столов. Она всегда была лучше меня в этой игре в догонялки, но теперь, когда Лафия проснулась, мне кажется, чаша весов склонилась в мою сторону.

Вот она. Прямо по курсу.

Лафия довольно мурлычет у меня в голове, и жар разливается по костям. Огонь внутри меня жаждет её так, будто она — сам кислород.

Уголок губ дергается в усмешке, и я приседаю, приближаясь к стеллажу с бордовыми папоротниками. Они выше меня ростом, листья свисают до самой плитки пола. Терра издает короткий выдох, словно сдерживает смех, прижав ладони к губам.

Моя улыбка становится шире, и я резко поворачиваю за угол. Глаза Терры расширяются, она тихо ахает, а затем издает очаровательный вскрик, когда я обхватываю её за талию и притягиваю вплотную к груди. Она смеется и цепляется за меня, пальцы пробегают по моим ключицам, прежде чем вцепиться в жилет.

Её смех заразителен, и из моей груди тоже вырывается низкий смешок. Как бы мы ни изменились, глубоко внутри нас все еще живут прежние «мы».

Я провожу большим пальцем по её щеке и слегка отстраняю, чтобы заглянуть в глаза. Терра смотрит на меня, и на какое-то мгновение мы замираем, не двигаясь, пока наши души и Тени сплетаются в одном дыхании.

— Что ты здесь делаешь одна? — спрашиваю я почти шепотом, очерчивая пальцем линию её челюсти. Дойдя до мягких губ, я медленно провожу большим пальцем по нижней, слегка оттягивая её вниз.

Она делает глубокий вдох и зажмуривается, прежде чем пробормотать:

— Рейну нездоровилось, вот я и подумала, что посмотрю на цветы в одиночку, перед занятиями.

Ему нездоровится? Черт, надеюсь, мор еще не начал подтачивать его здоровье. Прошло-то всего чуть больше недели. Должно быть, мой помрачневший вид выдает мои мысли, потому что брови Терры сдвигаются к переносице, и она хмурится.

— Есть хоть какой-то шанс, что мы сможем обыскать кабинет Каллоса сегодня ночью? — спрашивает она, и в голосе слышится усталость. Я знаю, что из-за этого она лишилась покоя. Как бы сильно она ни пыталась скрыть свою вину, она всё равно проступает наружу.

— Конечно. Приходи после девяти, в это время Каллос обычно уходит на свои вечерние собрания.

Я перевожу взгляд за её спину и замечаю каменную скамью, края которой вырезаны в форме ветвей, а на сиденье лежат две подушки. Я веду её туда, усаживаю и притягиваю к себе так, чтобы она оказалась у меня на коленях, — чтобы я мог не отрываясь смотреть ей в глаза.

Это первый раз, когда она позволила мне быть так близко, так интимно. От этого сердце сжимается. Я жажду покрыть поцелуями её кожу.

— Терра?