Это оказывается настолько интересно, что я совершенно не замечаю времени. И даже с некоторым удивлением смотрю вечером на два полностью вышитых платка.

Вечером Тахир предлагает игру.

— Есть у нас одна оркская забава, — говорит он, собирая яркие прямоугольные карточки, которые принёс из своих вещей. — Игра на вопросы. Проигравший отвечает честно. На деньги не играем, ставки невинные.

Янар хмыкает, но садится за стол. Оларх молча занимает место напротив. Тахир раскладывает карточки, объясняет правила.

Они простые: сбрасывать карты с одинаковыми картинками, собирать несложные комбинации. Кто первый остаётся с картами — проигрывает и отвечает на вопрос победителя.

Первые круги проходят легко. Янар играет серьёзно, как полководец, просчитывая ходы.

Оларх проигрывает с невозмутимым лицом, и на вопрос Тахира «Какое твоё любимое оружие?» отвечает коротко: «Топор». Тахир смеётся, говорит, что это скучно, но принимает ответ.

Потом Тахир проигрывает, а я замечаю, что он сделал это нарочно. Его глаза блестят, уголки губ подрагивают.

Янар спрашивает, почему он выбрал именно эти кинжалы, и Тахир говорит, что они были подарком от отца, и в его голосе при ответе слышно тепло.

Я выигрываю у Оларха и спрашиваю, что он любит есть.

— Мясо на костре, — отвечает он серьёзно.

А я ловлю себя на том, что представляю, как он сидит у огня, освещённый игрой языков пламени, и от этой мысленной картинки по моей коже почему-то пробегают мурашки.

Потом Тахир выигрывает у меня. Его изумрудные глаза смотрят прямо, с лёгкой искоркой.

— Что тебе снилось сегодня? — спрашивает он.

Я краснею. Сегодня мне снилось что-то смутное, тёплое, с ощущением сильных рук и низкого голоса.

Я не помню деталей, но помню чувство безопасности, тепла, и что-то ещё, от чего до сих пор сладко тянет где-то глубоко внутри.

— Не помню, — говорю я уклончиво. — Что-то хорошее.

Тахир усмехается, но не настаивает. Только смотрит так, будто всё понимает, и от этого я невольно краснею сильнее.

Игра продолжается. Я выигрываю у Янара. Моё сердце бьётся быстрее от того, что я могу спросить что угодно.

— Чего ты боишься? — почему-то вырывается у меня вопрос.

Янар молчит так долго, что я начинаю жалеть о вопросе. Его лицо каменеет, но всё же он отвечает мне.

— Я мог бы сказать, что ничего не боюсь, но это не правда, — говорит он наконец. — У меня есть страхи. Не успеть. Не защитить тех, кто мне дорог.

При этом он пристально смотрит на меня, и в этом взгляде столько всего, что дышать трудно становится. Я опускаю глаза, чувствуя, как горят щёки.

Странно так. Вроде невинные вопросы. И игра простая, просто скоротать время. А мне всё жарче и жарче. И никак я со своим румянцем непрошенным на щеках не справлюсь.

Мы играем дальше. Паузы между ходами становятся длиннее. Взгляды задерживаются.

Да ещё и руки случайно соприкасаются, когда мы передаём карты.

Когда мои пальцы касаются пальцев Оларха, кажется, что кровь вскипает. Тахир, забирая карту, случайно проводит кончиками пальцев по моей ладони, и я чувствую это прикосновение всем телом.

Янар смотрит на меня поверх карт, и в его глазах что-то тлеет, что-то такое, от чего сладко ноет внутри.

Напряжение нарастает. Словно воздух густеет между нами.

Моё тело отзывается на их присутствие: кровь приливает к лицу, кожа покрывается мурашками, дыхание сбивается. Каждый из них смотрит на меня по-своему, но одинаково пристально.

Я выигрываю последний круг. Спрашиваю невинное, про то, откуда у них такие необычные кони. Мне отвечает Янар, что это на границе степей и гор умельцы выводят.

Тахир объявляет, что на сегодня хватит, и начинает собирать карты. Я встаю, чувствуя, как тело тяжелеет. Пора спать.

Оларх, как и вчера, провожает меня до каюты. Идёт рядом, молча, и его присутствие окутывает меня теплом. У двери он останавливается, смотрит сверху вниз. В его чёрных глазах что-то настолько горячее, что у меня перехватывает дыхание.

Снова желает мне спокойных снов, я отвечаю тем же, и он уходит. Я закрываю дверь, прижимаюсь к ней спиной, закрываю глаза. Сердце колотится. По телу разливается тепло. Я всё ещё чувствую прикосновения их пальцев, их взгляды, их голоса.

Я ложусь в постель, и из гостиной снова доносится низкий разговор на орочьем языке.

И я засыпаю, чувствуя, как внутри что-то растёт, распускается, тянется к ним, к троим мужчинам, которые стали моей защитой, и, кажется, становятся чем-то большим… чему я пока боюсь дать имя.

Просыпаюсь от того, что мне душно. Нет, голова не кружится, и не тошнит, просто ощущение, будто воздух из каюты пропал, и дышать совсем нечем. Я сажусь на кровати, но легче не становится.

Окно закрыто. Я встаю, нпытаюсь открыть, но оно не поддаётся. Заперто наглухо. Духота давит, мне нужно на палубу. Срочно.