Меня не покидает чувство нереальности. Наследники вождей могущественных племён орков следуют в столицу к королю. И я следую с ними...

Ем за одним столом. Не обслуживаю, не жду, пока доедят, чтобы убрать посуду. Просто ем. Наравне. Свободная... С чувством спокойствия и защищенности. Впервые за много лет.

После завтрака я достаю ткани и нитки, купленные вчера. Раскладываю на столе, разглаживаю ладонями. Плотный лён для основы, мягкая шерсть, яркие мотки шёлка. Пальцы покалывает от предвкушения.

Я беру первый отрез, закрепляю на пяльцах. Выбираю синюю нить, продеваю в иглу. Первый стежок. Второй. Руки помнят. Пальцы ложатся так, как надо, двигаются сами, без усилий. Дар просыпается, течёт по нити, оживляет ткань.

Я вышиваю простой узор — для начала, чтобы разогреться. Волны. Синие на светлом льне. В каждый стежок вкладываю крупицу магии, и ткань начинает дышать, наливаться теплом.

Янар подходит ближе, садится напротив. Смотрит внимательно на мои руки, на рождающийся узор.

— Как ты это делаешь? — спрашивает он. — Ты вкладываешь магию в каждый стежок? Или в общий узор?

Я поднимаю глаза, удивлённая его вопросом. Он спрашивает точно, по делу, будто изучает незнакомый боевой стиль.

— В каждый стежок, — отвечаю я. — Но по-разному. Основа — ровное плетение, оно держит общую силу. А ключевые узлы я усиливаю, вкладываю больше дара. Они как… якоря для магии.

Янар кивает, задумчиво разглядывая платок.

— А если ошибиться в ключевом узле? Магия рассеется?

— Может. Или исказится. Если ошибиться в начале, лучше распустить и начать заново. Иначе платок будет работать неправильно.

Он снова кивает, и я вижу в его глазах искренний интерес. Это не праздное любопытство. Он правда хочет понять.

Я продолжаю шить, и это успокаивает. Руки заняты привычным делом, дар течёт ровно, платок оживает под пальцами. Я чувствую, как напряжение, скопившееся за последние дни, уходит, растворяется в ритмичных движениях иглы.

Оларх сидит в кресле у дальней стены. Он смотрит на меня прямо, я чувствую его взгляд кожей. Тяжёлый, тёплый, обволакивающий. Но, удивительно, он не мешает и не отвлекает. Наоборот, от этого взгляда становится спокойнее, будто он сторожит мой покой.

Тахир устраивается рядом за столом, раскладывает перед собой какой-то артефакт — тусклый металлический диск с выгравированными символами. Он достаёт маленькие инструменты, начинает что-то подправлять.

Я слышу слабый гул незнакомой мне силы, исходящий от его работы. Невольно замираю, прислушиваясь своим даром. Тем, что позволяет воспринимать магию, чувствовать её потоки, различать оттенки.

Это завораживает меня. Закрываю глаза, сосредотачиваюсь, тянусь своим даром к артефакту в его руках.

И слышу! Это… красиво. Сила Тахира течёт ровно, напористо. Она обволакивает артефакт, проникает в трещины, заполняет пустоты, восстанавливает повреждённые символы. Звук низкий, глубокий, с переливами, как далёкий гул горного водопада.

Совсем не как сила Годрила. Та была тёмной, липкой, холодной. От неё хотелось зажать уши, спрятаться, исчезнуть. От силы Тахира… хочется слушать ещё.

Я открываю глаза. Тахир смотрит на меня, и в его изумрудных глазах пляшут искорки.

— Ты чего, Иола? — спрашивает он, прищурившись.

— Красиво, — выдыхаю я. — Очень красиво звучит... То, как ты правишь.

Он улыбается — широко, открыто, и от этой улыбки у меня теплеет в груди.

— О, ты слышишь звуки? Тогда запомни, — говорит он, не отводя от меня пристального взгляда. — Так звучит правильная починка. Если когда-нибудь услышишь фальшивую ноту в артефакте — знай, что-то идёт не так.

Я киваю, всё ещё под впечатлением. Замечаю, что все трое как-то слишком пристально смотрят на меня.

Смущаюсь и решаю вернуться к работе. Я снова беру иглу. Пальцы чуть дрожат, но я заставляю их успокоиться. Продолжаю шить. Стежок за стежком. Волны на ткани становятся гуще, магия в них крепнет.

Янар всё ещё сидит напротив, наблюдает. Оларх — на своём месте, Тахир тихо разбирается с артефактом, и его сила звучит во мне ровным, успокаивающим гулом.

Я шью. Дышу. Привыкаю. К ним. К этому месту. К тому, что я здесь в безопасности.

И с каждым стежком, с каждым вдохом я всё больше верю: теперь у меня всё обязательно будет хорошо.

Вечер первого дня наступает мягко, с закатом, окрасившим воду в медные и розовые тона. Я смотрю на это из окна гостиной, отложив шитьё.

Платок почти готов, осталось несколько завершающих стежков, но глаза устали, и я позволяю себе просто смотреть на реку.

Грегор накрывает ужин. На столе появляются тарелки с запечённой рыбой, овощами, свежим хлебом. Я сажусь на своё место — уже привычное, между Олархом и Тахиром, напротив Янара. Мы едим молча, но это молчание не тяготит. Оно уютное, наполненное спокойной тишиной.