— Гляди-ка. — Воздух наполнился стуком — это Бен медленно хлопал в ладоши. — Смотрите-ка, никто не горит, и у обоих брови на месте. Начинаю думать, что ты знаешь больше, чем просто то, как поднимать трупы и создавать теневые клинки.

В ночи раздался слабый смех, и Сикрас собрал грибы, прежде чем предложить один Хелспире.

— Может, я знаю чуть больше, чем показываю. Не хочу хвастаться, но во время моего пребывания в роли неудачливого подмастерья я также научился ругаться не на одном, не на двух, а на трех мертвых языках.

Каким-то образом тревоги Хелспиры отступили, когда она приняла предложенный гриб. Мягкий свет подчеркивал усталость в его теперь уже покрасневших глазах, темные круги под ними, впалые щеки — но он также подчеркивал жизнь в его улыбке. То, как его светло-зеленые радужки мерцали озорством, когда он говорил что-то умное. Её взгляд задержался на нем, и она знала, что должна отвернуться, разорвать зрительный контакт, но застыла, завороженная, став пленницей гравитационного притяжения его ауры.

Только когда Бен кашлянул в свой костлявый кулак, её взгляд отпрянул от Сикраса к немертвому музыканту.

— Ну, теперь, когда я воздвиг свою крепость, — сказал Бен, — думаю, снова лягу пораньше.

Сикрас склонил голову набок.

— Третья ночь подряд? Начинаю думать, что чем-то тебя обидел.

— Будто ты можешь сказать что-то такое, что меня обидит. Мне просто нужно осмыслиться с будущим. Свиток у нас. Если судьба будет благосклонна, мы вскоре встретимся с Роуэном, и мне поручат закончить то, что мы должны были завершить четыре года назад. Это слишком многое, чтобы вот так сразу принять.

Сикрас поднял руку в примирительном жесте.

— Конечно. Пожалуйста, не торопись. Я здесь, если тебе понадобится выговориться или урок древних ругательств. Говорят, это очень терапевтично.

— На тебя всегда можно положиться, Сикрас. А Хелспира?

Она моргнула и, выпрямившись, повернулась к Бену.

— Спасибо. Может, я и не могу спать, — сказал он, — но теперь я буду отдыхать гораздо спокойнее.

Тепло разлилось по её груди, проходя по рукам до самых кончиков пальцев.

— В любое время, Бен.

Тишина стала слишком оглушительной, как только Бен скрылся за пологом палатки. Хелспира посмотрела на Сикраса с нервной улыбкой.

Опираясь на свою косу, он медленно опустился на землю, положив длинное оружие себе на колени.

— Похоже, у вас двоих был интересный разговор, пока меня не было.

Она подтянула колени к груди.

— Можно и так сказать.

— Ничего удивительного. Бенджамин мастер интересных бесед.

— Это не то, о чем может сказать каждый мертвец.

Короткий смешок прохрипел в горле Сикраса.

— Красноречиво подмечено. А ты? Как ты справляешься? Не каждому по душе эти резкие взлеты и падения, которые приносит компания сбитого с толку некроманта и его немертвого шурина. Удаётся сохранять душевное равновесие?

Хелспира разделила его тихий смешок и опустила взгляд.

— Пока что — да.

— Что ж, по крайней мере, хоть кто-то из нас.

Они сидели в лесной какофонии, в пронзительных крещендо, которые выдавали самые голосистые ночные твари. Мягкое стрекотание, мелодичное чириканье и шуршание сухих листьев, гонимых ветром, усиливали атмосферу. Ночью Сиафара становилась другим миром. Было бы легко раствориться в этих видах и звуках, как она делала каждый вечер, но тяжелое дыхание Сикраса диссонировало с пением насекомых. В биолюминесцентном сиянии она заметила блеск пота на его лбу, и у неё скрутило живот, когда он надавил пальцем на висок.

— С тобой всё в порядке?

— Лучше, чем мука тончайшего помола, — последовал ответ.

Если бы его слова не сопровождались тем, как он заметно поморщился, она могла бы ему поверить.

— Это всё часовые, да? Сколько ты их поднял?

— Достаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Мысли Хелспиры вернулись к разговору в Эверферде, когда Сикрас рассказывал о попытках Диона вернуть душу Бена. Он тогда выглядел таким измученным. И сейчас выглядит так же.

— Ты не боишься перестараться? Колдовать на пределе возможностей своего тела и дать Диону шанс подлететь и забрать Бена в его загробный мир?

Сикрас одарил её жутковатой ухмылкой:

— У меня установлены бесчисленные предохранители. Заклинания с отсроченным действием, которые поддерживают его, пока я сплю или проваливаюсь в небытие, но… однажды Дион победит. Это неизбежно. Этому ублюдку лучше надеяться, что только потому, что я тоже умер, иначе я оскверню все его храмы по всей Сиафаре.

Хелспира нахмурилась, делая маленькие дырочки в шарфе кончиками своих уже подрастающих когтей. Признание Бена ворочалось в её сознании. Она содрогалась от мысли о его затянувшемся мучении. Лицемерно, конечно, учитывая, что если она доведет план баронета до конца, то может стать ответственной за его окончательную кончину, но после его слов она задалась вопросом, насколько он сам хочет продолжать жить.