Когда Бен сломался прямо у неё на глазах, Хелспира приоткрыла рот, но мысли слишком медленно превращались в слова.

— Бен, я…

— Пожалуйста. Я не боюсь смерти. Но я в ужасе от мысли оставить его здесь совсем одного.

Где-то вдалеке пронзительно вскрикнула птица. Даже её чуткий слух с трудом распознал этот звук. Поверхностное дыхание сотрясало её грудь, пока наконец она не произнесла:

— Я обещаю.

Что значило ещё одно обещание в море тех, которые она не могла сдержать? Обещание королеве, что она заставит Сикраса помочь королевству. Обещание Сикрасу, что она защитит Бена от Красного Стража. Обещание баронету Роуэну, что она раздобудет свиток и отправит Бена на его возможную вторую смерть с фальшивкой. И обещание Бену, что она будет рядом с тем самым человеком, за разрушение жизни которого она сама же и отвечала, если Бен не вернется.

Раздался короткий лязг — Бен положил руку на свою грудную клетку.

— Спасибо. От самого дна моего давно сгнившего сердца.

Хелспире удалось кивнуть, и она задалась вопросом, выглядело ли это убедительнее, чем она сама себя чувствовала. Почему она пообещала ему это? И в то же время, как она могла не пообещать? Как она могла оставить Сикраса страдать? Черт возьми, он ей нравился. Она его обожала. Мысли о том, как он подмигивал ей в Эверферде, вызывали волнение в животе, письмо, которое он передал ей после того, как нашел Фрэнка в Эносе, заставляло сердце биться чаще, а то, как он запихнул чертова полтергейста в труп кота, рискуя навлечь на себя гнев могущественного волшебника только потому, что тот посмел оскорбить её характер…

Боги сверху, снизу и посередине. Похоже, она могла любить Сикраса гораздо сильнее, чем была готова признать.

— Держи. — Голос Бена вырвал её из раздумий, когда он полез в свои приоткрытые челюсти и извлек крошечный свиток. — На тот случай, если Теодор все же придет за нами, я хочу, чтобы он был у тебя. Можешь использовать его, чтобы сбежать, если все пойдет плохо. Разумеется, будем надеяться, что я смогу использовать его, чтобы совершить «тык-тык» с Вессиком, но подыграй мне и забери его сейчас, ладно?

Несмотря на легкость свитка, его тяжесть в ладони Хелспиры ощущалась как якорь. Тусклое свечение нити Бена, его жизненной силы, пульсировало через вырез в его кирасе. Даже за броней этот камень и нить казались такими хрупкими, зажатыми между его ребер. Она осторожно убрала свиток в свою сумку.

— У меня может и не быть бога или богини, Бен, но когда придет время, я буду молиться любому божеству, которое захочет меня выслушать, чтобы ты нашел тот конец, которого больше всего желаешь. Ты можешь быть мертв, но это все еще твоя жизнь. Ты заслуживаешь распоряжаться ею так, как считаешь нужным.

— Спасибо, Хелс. — Огромная благодарность сквозила в этих двух прошептанных словах. — Это многое для меня значит.

Когда звук хруста покрытой инеем травы возвестил о приближении Сикраса, и Хелспира, и Бен выпрямились.

— Ну, вот и всё. — Сикрас откинул назад свои седые волосы, хотя толку от этого было мало. Непослушные пряди тут же вернулись на прежнее место. На бледном лбу блестел пот, а хромота, которую он пытался скрыть, замедляла его шаг. — По счастливой случайности я нашел несколько свежих трупов, чтобы поднять их в качестве часовых. Спрашиваешь, что росло на них и рядом? Грибы.

Хелспира поморщилась.

— Не могу отделаться от мысли, что потеря аппетита становится моей вечерней традицией.

— О, эти не для еды. Если, конечно, ты не хочешь получить жуткие спазмы в желудке и галлюцинации. — С облегченным выдохом Сикрас опустился на колени и разложил грибы на траве. Маленькие серо-голубые комочки с пластинками и мясистыми ножками выглядели так же непривлекательно, как и предсказывала Хелспира. Но от них исходило слабое голубое свечение, очень похожее на то, что пульсировало в грудной клетке Бена.

— Это грибы-ламперино, — пояснил Сикрас. — Биолюминесцентные. Иллюминация слабая, но я помню заклинание, чтобы усилить их действие.

— Ты правда его помнишь? — вставил голос Бена. — Или тебе только кажется, что помнишь? У меня, может, и нет мозга, но я помню, что случилось в прошлый раз, когда тебе казалось, что ты помнишь заклинание.

— Ты мне это никогда не простишь, да? — Сикрас перевел взгляд на Хелспиру и прошептал: — Возможно, тебе стоит отойти подальше, на случай, если Бен прав и я понятия не имею, что делаю.

Не в силах сдержать мягкую улыбку, Хелспира вежливо отступила на шаг назад.

Сикрас склонил голову, пальцы сложились в сложный узор.

— Diafotizo.

В одно мгновение тусклое лазурное сияние стало ярче. Это не было ослепительным пламенем, разрезающим ночь, а мягким, приглушенным светом, который окутал сапфировой дымкой пространство на несколько футов вокруг грибов.