Ускорив шаг, Хелспира вошла внутрь замка, где позади неё эхом отозвались шаги марширующих солдат. Облегчение теплым потоком разлилось по венам, когда в поле зрения появились элегантные гобелены и картины. Искусство, будь то текстиль или холст, умело успокаивать её, что очень пригодилось, когда нужно было отпустить неуместное желание оторвать Карлу голову и разбить её о пол, словно перезрелый арбуз. Она проследила взглядом за текстурными мазками краски, пересекая зал в направлении Бена и Кошачьего глаза.

Скелет обернулся к ней, уперев одну руку в бок.

— Эй. Ты ведь не позволяешь этому мудаку Карлу сходить с рук его «я-не-принимаю-приказов-от-демонов»?

Хелспира посмотрела на него с улыбкой.

— Всё в порядке. Его слова не ранят.

— Зато твой кулак ранил бы. — Бен сделал шутливый выпад в воздухе, следуя за Кошачьим глазом по длинному коридору, ведущему в Большой зал. — Я знаю, что стражам не одобряется нападать на сослуживцев, но ты могла бы вбить в него каплю уважения. Готов поспорить, он бы больше не игнорировал тебя, если бы увидел, насколько сильным может быть демон.

Хелспира опустила взгляд и тихо рассмеялась. Краткий прилив восторга от картин того, как её кулак крушит кости черепа Карла, смягчился, когда вернулась её гуманная сторона.

— Каждый может пристрелить рычащего зверя. Я предпочитаю спрашивать себя, почему именно он рычит. Карл не так уж неправ, опасаясь демонов.

— Мне ты не кажешься «плохой».

Семь простых слов, сложившихся в предложение, которое она никогда не слышала прежде; Хелспира улыбнулась.

— Вы сами тоже не кажетесь плохим. Я не могла не подслушать, что вы заслужили титул Чемпиона Стражи. Я могу лишь мечтать о достижении такого престижного признания. Должно быть, вы были выдающимся фехтовальщиком в свое время.

— Ну, нет. То есть, да. Но, честно говоря, меня всегда больше тянуло к музыке, чем к полю битвы. — Бен постучал пальцем по подбородку — сухое «клац-клац-клац» кости о кость. — Если бы я объединил свой посредственный талант к фехтованию с искренней преданностью исполнительскому искусству, я мог бы убивать людей лютней и получить лучшее из обоих миров.

Смех вырвался из Хелспиры с такой силой, что она прижала пальцы к губам, чтобы подавить его. Лишь когда к ней вернулось самообладание, она прочистила горло.

— Я не эксперт в вопросах дипломатии, но не думаю, что убийство людей музыкальными инструментами пойдет на пользу вашей репутации.

— Не буду лгать: я скучаю по тому времени, когда меня все любили. Или, по крайней мере, по возможности находиться рядом с людьми без того, чтобы на меня пялились.

— И без перешептываний, — добавила Хелспира.

— Или на указывания пальцами.

— На испуганные вопли.

— Или, мой личный фаворит, — сказал Бен, — падения на колени и мольбы к богам выжечь им глаза, чтобы избавить от лицезрения такой «профанной мерзости».

Глаза Хелспиры расширились.

— С этим я еще не сталкивалась.

— Вечер еще только начинается. — Бен игриво подтолкнул её локтем. — Время еще есть. Но раз уж кажется, что все столь же охотно общаются с демонами, как и с разумными мешками костей, как насчет того, чтобы заключить союз, пока публика не научится ценить хорошую компанию?

Тепло разлилось по её груди. С самого момента бегства из Хтонии Хелспира мечтала подружиться с кем-нибудь из местных жителей Сиафары. Хотя в её мечтах не фигурировал полный комплект человеческих костей, она была не в том положении, чтобы привередничать. За два года хождения по поверхности этого мира это был её самый длинный разговор с кем-либо, не считая Сесила.

Но Сесил не в счет. Не после всего того, что вытворил этот ублюдочный маг.

Как бы она ни стремилась доказать королеве, что успешно выполнила задание и привела Кошачьего глаза, Хелспира почти пожалела об этом, когда они достигли величественного арочного входа в Большой зал.

— Если ты хочешь союза, то он у нас будет. — Она сжала руку Бена и потрясла её. — Но нам придется продолжить этот разговор в другой раз. Королева ждет.

Любые добрые чувства, которыми обменялись Хелспира и Бен, не нашли отклика у Кошачьего глаза. Он остановился перед закрытой дверью, нахмурившись.

— Десять секунд — и меня начнет отчитывать старая королева эльфов. Класс. — Он вздохнул. — Давайте покончим с этим.

Кошачий глаз хрустнул пальцами и толкнул богато украшенную дверь. Сказать, что она едва поддалась — значит проявить излишнюю щедрость.

— Кровь и кости, почему они настаивают на том, чтобы делать эти штуки такими чертовски тяжелыми? — прохрипел он, упираясь пятками в мраморный пол для устойчивости. Когда его усилия — или жалость какой-то божественной силы — позволили ему просочиться внутрь, он посмотрел на Хелспиру, тяжело дыша и протягивая руку. — Дамы вперед.

— Как… по-джентльменски. Благодарю. — Боги, она надеялась, что в её голосе было достаточно сочувствия, чтобы не задеть его чувства.