Подстегиваемая адреналином и приказом королевы, Хелспира отвела взгляд от Роуэна и устремилась к камню и нити. Она спотыкалась о вывороченную плитку и хватающие её за ноги руки чудовищ, лезущих из разбитого пола замка. Боги, их было не меньше двух или трех десятков; трудно было сказать в этой суматохе из вопящих солдат и прислужников нежити.

Все в порядке. Она справится. Она предпочтет этот хаос любому дню в Хтонии.

Конечно, Хелспира пожалела о своем приливе самоуверенности, когда чьи-то пальцы мертвой хваткой сжали её лодыжку.

Ее желудок словно провалился в бездну от нахлынувшего ужаса; она с силой рванула ногу, вырываясь из костлявой хватки прислужника, и проскользила по полу, остановившись прямо возле неподвижных костей Бена, чтобы подхватить камень и светящуюся нить. Страх пропитал помещение, словно густое, удушливое облако, и в груди Хелспиры расцвел острый укол печали при виде безжизненных останков единственной души, которая предложила ей дружбу, но она заставила себя сохранять самообладание. Это было ничто, сущий пустяк по сравнению с тем, что творилось на её родине. Пришло время пустить все те детские травмы в дело и идти напролом, как солдат.

Прищурившись, чтобы найти Кошачий глаз среди бушующего шторма кружащихся теневых клинков, Хелспира почувствовала, как сердце забилось быстрее, когда наконец заметила его. Она крепче сжала пальцы вокруг камня и прошептала: «Ниллмасу нужен герой, Ниллмасу нужен герой», — а затем бросилась очертя голову в самую гущу битвы, её ловкие ноги виртуозно лавировали между одной немертвой тварью и другой.

Дракон прижал Роуэна к полу своими массивными когтями, его морда оказалась всего в нескольких дюймах от лица баронета. Обездвиженный военачальник угрожал зверю кинжалом, размером не больше одного из зубов чудовища, но это не принесло никакого результата. Челюсти существа клацали, демонстрируя угрожающие обещания того, что ждет врага впереди.

— Сикрас, умоляю!

Если Кошачий глаз и слышал отчаянную мольбу королевы Саэлин, то его лицо не выдало ни единой эмоции. Он возвышался на груде разбитой плитки, его черные волосы яростно развевались от вихревых потоков его собственного призрачного циклона.

— Ты хотел силы «Кошачьего глаза», Роуэн? — прорычал Кошачий глаз, обращаясь к баронету, его голос звучал необработанно и беспощадно. — Получай её.

Хелспира перепрыгнула через одну из немертвых тварей и тут же пожалела о том, что приземлилась на кувырок: зазубренный кусок плитки вонзился ей в плечо. Она стиснула зубы, подавляя стон сквозь боль, и поползла животом по неровному полу, продвигаясь локоть за локтем под призрачным круговоротом летающих теневых клинков. Когда в поле зрения появились кожаные сапоги Кошачьего глаза, она поняла, что добралась до цели. Прошептав беззвучную мольбу о том, чтобы избежать смертоносного укуса спектрального оружия, она поднялась, оказавшись в пугающе близкой близости к некроманту.

Он, казалось, смотрел прямо сквозь неё.

— Я… я принесла… — её слова запнулись, когда она встретилась с ним взглядом. B’yehnz. В этом горящем взоре таилась не только злоба.

В его глазах жил страх. Первобытный, самый настоящий ужас.

Он был зол, это да. Но больше этого — он был напуган.

Распотроши его.

С трудом подавив своего внутреннего демона, Хелспира схватила Кошачий глаз за запястье и вложила камень и нить в его ладонь.

— Держи.

Дрожь пробила руку Кошачьего глаза, когда его теплые пальцы медленно сомкнулись вокруг камня, нити и её пальцев. Его резкий выдох обдал лицо Хелспиры, и его внимание наконец переключилось с Роуэна на неё.

Торнадо из теневых кинжалов исчезло в клубах дыма.

Ожившие доисторические чудовища замерли на месте. Они смотрели на Кошачий глаз в напряженном молчании, ожидая дальнейших указаний.

Те немногие Красные Стражи, что не успели сбежать, теперь застыли — то ли в исполненном надежды трепете, то ли в параличе от пережитого шока, оставалось лишь гадать.

Если не считать пыли, поднявшейся от бойни, всё внезапно замерло.

Хелспира сглотнула, когда взгляд Кошачьего глаза встретился с её собственным. С колотящимся сердцем и скрученным в узел желудком она осталась стоять на месте — не только для того, чтобы скрыть свою тревогу, но и потому, что паника, которую она увидела в его глазах, настолько сбила её с толку, что она не могла пошевелиться. Чего мог бояться человек, обладавший такой колоссальной силой?

— Прошу прощения, — прошептал он, обходя её стороной. Злоба в его тоне исчезла. Единственным звуком в помещении стал отчетливый «цок-цок-цок» его сапог по разбитому полу. Кошачий глаз остановился возле костей Бена и опустился на колени, чтобы уложить камень и нить обратно в грудную клетку. За этим последовал ряд сложных пассов руками. — Amino os obligo.

Слова повисли в воздухе, словно облако. Никто не шевельнулся.

Черный цвет его волос сменился на безжизненно-серый. Щеки ввалились, кожа побледнела, а под зелеными глазами снова залегли темные круги. Мышечный тонус угас, превращая его обратно в тень того человека, который еще мгновение назад повелевал легионами костей и клинков.