— Дайте нам пять минут перед отъездом, хорошо? Мой шурин сейчас занят тем, что исполняет предсмертное желание клиента, а мы — воплощение профессионализма, если вы понимаете, о чем я.

Из глубины коридора донеслись томные стоны удовольствия, разорвавшие повисшую тишину, а следом — звук, который, как решила Хелспира, был ударом изголовья кровати о стену. От неловкости её руки напряглись, и она приподняла бровь.

— Я точно хочу знать, что там происходит?

Кошачий глаз вышел наружу и закрыл за собой дверь.

— Скорее всего, нет.

— Справедливо. — Променяв звуки неловких стонов на еще более неловкую тишину, Хелспира обхватила себя за локти. Она покачивалась взад-вперед, пока отсутствие звуков не стало невыносимым. — Хорошая коса.

— Спасибо.

— Где вы её взяли?

— У Смерти.

— Я… Ладно. В смысле, у физического воплощения…? — Она поморщилась. — Простите, я не знаю, как на это реагировать.

— Мне говорили, что я произвожу на людей именно такой эффект.

Вопреки всему, Хелспира улыбнулась.

— Обычно я произвожу тот же эффект. Разумеется, по другим причинам — учитывая, что у меня нет оружия, принадлежавшего всемогущей сущности, но… — она пожала плечами, — эффект всё равно тот же самый.

Он одарил её неожиданно обаятельной ухмылкой.

— Никто никогда не знает, как реагировать на Красного Стража. Фигуры, облеченные властью, оставляют неприятный привкус во рту у обычных людей.

Её внезапный взрыв смеха удивил её саму, и она покачала головой:

— Нет, не потому, что я страж. Я имела в виду… — она указала на свои рога, — всю эту ситуацию в целом.

— Признаю, розовый — не самый распространенный цвет волос в Сиафаре, но…

— Рога, — перебила его Хелспира, и сквозь смех всё еще прорывались веселые нотки. — Послушайте, это очень мило с вашей стороны — всё это время притворяться, будто вы их не замечаете, но я прекрасно знаю, кем я являюсь для людей.

Кошачий глаз прислонился к стене особняка, опираясь косой о плечо.

— Честно говоря, мисс Хелспира, ваш красный шарф вселил в мое сердце больше ужаса, чем эти рога. Хотите узнать разницу между Красным Стражем и демоном?

— И в чем же она?

Его ухмылка стала шире.

— Полагаю, я еще не был объектом ненависти со стороны демона. По крайней мере, я об этом не знаю.

Это признание звучало логично. Хотя Красные Стражи никогда не обсуждали Хелспиру в её присутствии, её демонический слух улавливал многое, и любви к печально известному Кошачьему глазу никто не питал — особенно её начальник, баронет Роуэн. Несмотря на это, она улыбнулась.

— Наверное, так даже лучше. Если демон вас ненавидит, ваша ожидаемая продолжительность жизни обычно становится очень, очень короткой.

— В таком случае я буду помнить, что мне стоит держаться в числе ваших друзей.

Если это было его целью, то начало положено неплохо; во всяком случае, он был куда приветливее остальных её коллег-стражей.

— Спасибо, что согласились поехать. Поверьте, королева Саэлин очень жаждет увидеть вас снова.

— Не сомневаюсь. Увы, как только я ступлю в те её мраморные залы, мне так или иначе придет конец. — Кошачий глаз посмотрел в небо, его выражение лица было невозможно прочитать. — Будем надеяться, что наша королева будет ко мне мягче, чем Бенджамин и Канида — к тому изголовью кровати.

И вот так, она снова не знала, что ответить. Опять.

Он определенно умел производить такой эффект на людей.

Любопытный субъект этот Кошачий глаз. По крайней мере, прогулка до замка обещала быть интересной. Пережив ночные кошмары ландшафтов Хтонии за почти тридцать лет жизни, Хелспира была уверена, что мало что может застать её врасплох.

Хелспира была совершенно не готова к встрече с разумным скелетом, у которого внутри грудной клетки пульсировала светящаяся синяя нить.

Красный Страж вышагивала внушительной процессией по изъезженной грунтовой дороге, ведущей к внутреннему рынку Вайнпула. Когда она не была занята тем, что украдкой поглядывала на ходячий, говорящий набор человеческих костей, она бросала робкие взгляды на бледнокожего некроманта, ставшего отшельником, который шел рядом.

Кольчуга гремела, словно фальшивящий хор, и Хелспира не могла отделаться от мысли: а не выставили ли её полной дурой? Ведь другие стражи терпели её присутствие лишь до тех пор, пока нужно было донести до неё, что, каким бы невыносимым ни казался им Кошачий глаз, он остается лучшим оружием в арсенале Ниллмаса. В чем именно «лучшим»? Он был обаятелен, это правда. Харизматичен. Но он всей тяжестью своего тела наваливался на эту косу. Казалось, ему с трудом удается заставить себя идти прямо, не говоря уже о том, чтобы командовать легионом нежити.