Один спрыгнул с лавки и вразвалочку направился к Морозову. Я немного испугалась – они, конечно, не выглядят богатырями, обычные подростки, но все-таки их трое, а он – один. А вдруг у них в кармане нож? Или кастет? Или что там еще носит уличная гопота?

Ну, хотя бы остальные двое пока просто наблюдали со стороны за своим дружком.

– Эй! Чечик! – нахально крикнул он. – Слышь! Дай погонять на твоей табуретке.

– Сгинь, – не глядя на него, сурово бросил Морозов.

– Ты че, лох, решил, что ты бессмертный? Ты вообще с какого района?

Те двое тоже потянулась к нему. Я уже приготовилась кричать что есть мочи: «На помощь!», но в следующую секунду Морозов одним ударом усмирил первого. Без размаха, небрежно, как будто мимоходом ткнул его куда-то в корпус, я даже не заметила этого. Но несчастный сдавленно охнул, согнулся пополам, а потом рухнул на колени.

Я вообще-то против насилия, но сейчас мне понравилось, как Морозов отправил его в нокдаун. Подумалось вдруг: с таким, как он, нестрашно.

– Ну что? – с наездом обратился он к двум другим, которые тотчас приостановились в растерянности. – Еще есть желающие погонять на табуретке?

Они явно расхотели к нему подходить. А я подошла. Со спины.

– Есть.

Морозов резко обернулся и посмотрел так, словно мы год не виделись и наконец-то встретились. И снова эта его еле заметная полуулыбка, от которой у меня сразу теплеет на сердце.

– Ну садись.

Мы мчались по ночному Верхнеюгорску, оглушительно стрекоча и подскакивая на кочках. И я еще теснее прижималась к спине Морозова и больше ни о чем не хотела думать. Раньше я взирала на тех, кто гоняет по улицам на байках, мопедах и прочем подобном, как на идиотов, которые не ценят ни свои жизни, ни чужие. А сейчас ехала, и в голове крутилось: остановись, мгновение, ты прекрасно!

Морозов остановился у нашего подъезда и сошел со скутера вслед за мной.

– Пойдем провожу, а то мало ли…

В нашем доме соседей можно по пальцам пересчитать, а чужих здесь и вовсе ни разу не встречала, но возражать не стала. Пусть проводит, мне приятно.

Мы зашли в подъезд и остановились в нерешительности. В том месте, где не так давно он наговорил мне гадостей. И снова возникла неловкость, волнующая и тягостная одновременно.

Морозов переминался с ноги на ногу и не мог придумать, что бы такого сказать. Я видела, что ему не хотелось уходить, но и как остаться – не знал. Обсмотрел весь подъезд, потом почесал шею сзади. Нахмурился и буркнул:

– Ну ладно, пока!

– Торопишься домой?

– Нет… да… нет… – совсем растерялся он. – То есть не тороплюсь, скутер только надо вернуть.

– А он чей?

– Мутного.

Фу, в такой момент вообще о нем вспоминать не хотелось.

– Спасибо тебе огромное за то, что приехал… привез меня домой… А то я уже почти отчаялась. Автобус уже не ходил, а с такси прямо засада какая-то.

– А как ты вообще там оказалась?

– К матери в гости ездила.

– А ты с ней не вместе живешь? – удивился Морозов.

– Нет. Я с тетей и с Ромкой, а она – там. Долго объяснять, но пока вот так.

Он кивнул, мол, понимает, а сам опять давай водить напряженным взглядом по сторонам – а я уже заметила, что это он так соображает, что еще сказать. Эти его отчаянные попытки наблюдать без улыбки невозможно. В душе я ликовала, потому что он только со мной так теряется.

Я бы сама с удовольствием развила какую-нибудь тему, но уже очень надо было домой.

– Ладно, пошел я… – вздохнув, сдался он, так ничего и не придумав. – Пока!

– Пока. И еще раз спасибо, Максим, – улыбнулась я.

– Да не за что.

Морозов так трогательно смущался, что я не удержалась и поддалась какому-то внезапному безумию.

– Постой…

Я сделала шаг к нему, чуть приподнялась на цыпочках и коснулась губами щеки.

– Спасибо еще раз, – прошептала я, чувствуя, как невероятно он напрягся. Просто окаменел.

Я отступила немного, посмотрела на него. Он и правда застыл как изваяние. Не шевелился, по-моему, даже не дышал. Только глаза горели каким-то сумасшедшим огнем.

– Вот теперь пока… – промолвила я тихо, сделав еще один маленький шажок назад. И тут Морозов резко подался вперед. Я и подумать ни о чем не успела, как он порывисто прижал меня к себе и впился в мои губы…

Целовал он с каким-то болезненным исступлением, как будто долго терпел и наконец дорвался. Может, не слишком умело – то и дело мы сталкивались зубами. Но он брал другим – пылом, причем таким заразительным, что я и сама стала целовать его с такой же неутолимой жадностью…

75

Ева

Нас спугнула соседка с первого этажа. Пошла на ночь глядя выгуливать свою собаку, мелкую, противную Чапу, которая, выскочив из квартиры, тут же залилась визгливым лаем.

Мы с Морозовым резко отстранились друг от друга и разошлись в стороны, тяжело дыша. И оба молча стояли в смятении, пока она гремела ключами, запирая на сто замков свою квартиру.