Хотя о чем я? Какое спокойствие? Здесь же злющий Морозов. Он уже чуть дыру во мне не прожег, когда я утром подбежала к автобусу. Последней. Ну да, опоздала на пять минут. Но я же не специально. Просто мать задержала. А все потому, что тетя Нина, уходя на работу, сказала ей сердито: «Опять будешь валяться до обеда? Дармоедка». Мать в слезах заперлась в ванной и на все мои просьбы выйти отвечала горестными всхлипами. И не выходила, пока я не сообразила выключить свет.

Из-за нее собиралась впопыхах и бежала потом до самой школы вприпрыжку.

А этот стоял у автобуса, надвинув капюшон чуть не до самых бровей, и сверлил меня тяжелым взглядом. И Сорока крутилась рядом с ним в своей блестящей куртке и истошно-розовых леггинсах.

– Почему тебя должны все ждать? – наехал он, когда я, запыхавшись, подбежала.

Вот спроси он это нормальным тоном, я бы извинилась. Но с таким заходом – пошел он к черту.

– Заждался, бедный, – буркнула я. – За эти пять минут мхом не порос?

– Язык прикуси.

– Ты лучше за своим языком следи.

– А ты поменьше малюйся, когда тебя все ждут.

– Ой да ладно, – хмыкнула я. – Куда мне до твоей подружки.

Она там тоже что-то вякнула, но я даже прислушиваться не стала, заскочила в автобус и заняла место в конце салона. Ко мне сразу подсел Руслан Булатов. Следом зашли Сорока и Морозов, и за ними – физрук.

– Так, все в сборе? Отлично.

Потом повернулся к водителю.

– Ну всё, едем.

Я надела наушники, чтобы Руслан не донимал разговорами. Общаться сейчас вообще ни с кем не хотелось. Морозов испортил мне всё настроение. Тупой гопник и быдлан, вот он кто.

Сидел он у прохода сразу за физруком в самом начале автобуса, конечно, со своей верной Сорокой. Терпеть обоих не могу.

Я отвернулась к окну. Хорошо хоть с погодой повезло. Дождь бы меня сейчас окончательно вогнал в хандру.

Ехали мы часа три до какой-то спортивной базы. Без приключений не обошлось. У автобуса лопнуло колесо, нас резко мотнуло в сторону, но водила сумел затормозить и заехать на обочину.

Морозов вызвался помочь поменять колесо. И то провозились они чуть ли не полчаса. Так что до базы мы добрались самыми последними. Находилась она в лесу, довольно далеко от трассы. Сначала автобус еще какое-то расстояние проехал по проселочной дороге, подпрыгивая на каждой кочке, потом высадил, и до ворот базы мы тащились на своих двоих. Хорошо хоть рюкзак у меня был маленький и легкий. Не то что у Сороки. Впрочем, она свой отдала Морозову.

У ворот базы уже толпились спортсмены из других школ. Одна из девчонок отделилась от своей компании и бросилась к нам. Подбежала к Сороке, и обе радостно загалдели. После обмена восторженными нежностями та спросила:

– А вы чего так долго? Орги уже ругались тут.

Сорока показала на меня:

– Да вон ту красотку долго ждали.

Я на них даже внимание обращать не стала. Меня больше занимало, что там за база, раз уж придется тут ночь провести.

И не зря я опасалась – это оказался какой-то барак без всяких удобств. И кроме меня это никого не обеспокоило.

«Удобства» находились в другом конце базы. Но в каком-то смысле это даже хорошо, потому что вонь от них стояла кошмарная.

Внутри тоже всё было по-спартански. Железные узкие койки и обшарпанные тумбочки. Спасибо хоть электричество имелось. А самое милое – полагалось, что девочки и мальчики будут спать вместе, в одном помещении. И опять-таки это никого не смущало. Наши, возбужденно галдя, бросились занимать койки и рассовывать вещи по тумбочкам. Одна я взирала на это всё с тихим ужасом.

– Ева, а ты чего стоишь? – спросил меня Руслан. – Давай сюда. Боря попросил тебя охранять.

Морозов, который там же возился со своим рюкзаком, сразу помрачнел еще больше. А Сорока аж развернулась, открыв рот. Сама она облюбовала койку у противоположной стены возле окна. Туда же звала и Морозова, но тот предпочел расположиться на «мужской половине».

Исключительно назло этим двоим я поставила свои вещи на кровать как раз между Русланом и Морозовым.

Тот сделал вид, что ему плевать. С каменной миной сосредоточенно продолжил доставать из рюкзака какой-то шмот. А вот Сороку бедную перекосило. Посмотрела на меня, как прокляла.

А потом из ее тумбочки выскочила мышь. Вместе с подружкой из другой школы она заверещала как ужаленная. Кинулась к Морозову, который что-то искал в своем рюкзаке у противоположной стены. Вцепилась в него мертвой хваткой, чуть не завалила, как будто там была не мышь, а бешеная собака.

– Варя! Да успокойся ты! – прикрикнул он.

– Я… я мышей боюсь… – заикалась она, прижимаясь к нему.

– Ну всё, всё, – похлопал он ее по спине, обнимая. – Она тебя еще больше боится.

Меня эта сцена нежности окончательно выбесила, и я пошла на выход. Даже подумала, что не так уж и сильно достала меня мать и хорошо бы вернуться домой, но тут заработали громкоговорители и все высыпали на улицу.