И вроде я все про нее уже знал и понимал, что она из себя представляет. Чему, казалось бы, удивляться? А все равно захлестнуло такой едкой горечью…

Теперь она упала еще ниже. Сравнялась с Головиным. Такая же дрянь.

– Что собираешься делать? – спросил Мутного.

– А что тут можно сделать? – он уставился на меня в недоумении. – Не к ментам же идти. Это зашквар.

– Да какой зашквар? Что ты несешь? Если все так, как ты говоришь, их надо остановить. Прижучить как следует.

Мутный энергично замотал головой.

– Не, Макс, я никуда не пойду, и всё, что я тебе сказал, больше никому не скажу. Нафиг надо? Его все равно папаша отмажет, а меня потом натянут. Отвезут куда-нибудь и прикопают. Нет, нет. И ты тоже никому не говори. Я же тебе как другу по секрету рассказал.

Как бы я ни пытался его убедить, он только тряс головой, повторяя: нет, никто не должен знать.

В конце концов я психанул:

– Ну а нахрена ты тогда ко мне притащился с этим своим секретом?

Мутный пожал плечами.

– Да стремно мне было… надо было с кем-то… Макс, а можно я у тебя переночую?

Я выругнулся, но потом махнул рукой. Потому что злился я на нее, а злость срывал на Мутном, которому и так досталось. Он пока на стрессе. Успокоится и подумаем, как с ними разобраться. И с ней в том числе.

– Раскладушку сам расставишь.

– Спасибо, Макс.

41

Ева

Спустя три дня

– Когда не надо – дождь идет, а когда надо – хрен там, – ныла Сорока в раздевалке. – Вообще не хочу бежать эти тупые две тысячи метров! Мне мамка новые туфли купила. Я вчера в них походила немного, и ногу стерла. Еле до дома доковыляла, Макс помог. И как я должна с такой ногой бежать?

Остальные девчонки, переодеваясь в спортивное, ей вяло поддакивали. Мне хотелось попросить ее заткнуться, но я решила: буду сдержанной. И так у меня что-то с коллективом не заладилось.

Я молча шнуровала кроссовки, когда Сорока снова подала голос:

– О, Чума, у тебя новые штанцы? – хохотнула она.

Все сразу посмотрели на Чуму. Она, и без того забитая донельзя, съежилась еще больше. Я тоже, конечно, полюбопытствовала, что так насмешило Сороку.

Ну да, штаны не фонтан, затрапезные и бесформенные. Я бы такие не надела даже по дому ходить. Но этой-то какая разница?

– Блин, да ты модница, – не унималась она. – Где такую красоту урвала?

Девчонки тоже стали подхихивать. А я, хоть убейте, не понимала, что тут смешного?

– Ну всё, Чума, щас все пацаны будут твои.

Раздражение во мне достигло точки кипения. Я не выношу эту дуру, даже когда она молчит, а когда начинает паясничать или рассказывать, какие у них с Морозовым нежные отношения, у меня просто срывает все клеммы.

И сейчас я еле себя сдерживала, повторяя в мыслях: плевать на них, на Сороку, на Чуму, на всех. Меня всё это не касается.

– Блин, девочки, я теперь такие же хочу. Чума, ну поделись, где раздобыла?

Плевать на всех, повторила я, и тут же выпалила:

– Можно подумать, у тебя шмотье брендовое.

Гадская улыбка с ее лица тотчас сползла. Хлопая глазами и стремительно краснея, она уставилась на меня.

Я застегнула молнию на олимпийке и пошла на выход.

– Вообще-то да! – неуверенно вякнула она мне в спину.

У меня вырвался смешок, но я ни отвечать ей, ни оглядываться не стала.

Физрук всех нас погнал на школьный стадион – сдавать нормативы по бегу на длинную дистанцию. Физкультура здесь у парней и девушек проходит совместно. Не то чтобы меня это смущало, просто как-то непривычно.

Перед началом забега ко мне подошел Боря. О чем-то спросил, я не успела уловить, потому что отвлеклась. Со стороны школы к стадиону тащились Морозов вместе с Сорокой. И она ему что-то втирала, чуть не плача. Увидела меня и сразу ощетинилась. Он тоже метнул в меня недобрый взгляд исподлобья.

Ясно, нажаловалась на меня. Я им обоим издевательски улыбнулась и махнула рукой. О, Морозов аж полыхнул! А я с безмятежным видом повернулась к Боре.

– Так что ты сейчас сказал, повтори, пожалуйста?

– Я спросил…

Но тут Дмитрий Григорьевич, физрук, дунул в свисток и сразу рявкнул:

– Одиннадцатый «А»! В шеренгу построились! Сейчас небольшая разминка, потом – бег. Восемь кругов.

– … ада, – добавил Калугин.

– А для тебя, Калугин, девять! – тотчас отозвался на его реплику физрук.

Я бежала где-то в середине, не особо напрягаясь – берегла силы для финального рывка. Так нас учили. В итоге – среди девчонок у меня было лучшее время.

Сорока унеслась первой и, ожидаемо, вскоре выдохлась и на последних кругах просто плелась в хвосте, шатаясь от изнеможения. На пару с Чумой. Впрочем, это ошибка многих.

Только один Морозов как ушел на старте в значительный отрыв от всех, так в том же бодром темпе пробежал до самого конца. Руслан Булатов оказался вторым. А вот Боря подкачал.

Ну а Никита вообще на физкультуру не пошел, как и Вероника.