– Офигенно посоревновались. Круто, че…

– Максим… – пискнула Сорока, видимо, желая его догнать.

Меня же чуть не подбросило. Я развернулась, и она тотчас попятилась назад, прячась за чужими спинами.

Трусливая поганка!

– Я до тебя еще доберусь, – пообещала я ей.

Она опять заскулила, что ни в чем не виновата.

– Хватит уже! – обернувшись, цыкнул на меня Морозов.

Я показала ему средний палец. И пока шли до базы, испепеляла его спину. Больше он ни разу не оглянулся.

Я опять отстала. Мокрые джинсы стали тяжелыми и сковывали ноги, так что я еле двигалась. Меня поддерживал под локоть Руслан и успокаивал заодно:

– Не переживай. Да ну их всех! Ты сама как, сильно замерзла? Морозов этот еще… Совсем охренел… А эта его дура реально канат забрала?

– Ну конечно! Она всё врет, а эти верят...

– Ничего, не расстраивайся, она свое получит. Даже не сомневайся.

Минут через десять мы добрались до базы. Бесячий Морозов продолжал изображать из себя командира. Насобирал с каждого разных теплых вещей и велел мне переодеться. Даже с Сороки стряс шерстяные носки.

– Я хотела в них ночью спать… Почему она сама ничего с собой не взяла? – забухтела его мерзкая подружка. – Почему я должна…

– Варя! – осек он ее.

С кислой миной она отдала ему эти злосчастные носки и ушла, разобидевшись.

Мы остались вдвоем. Оба взвинченные, злые, напряженные до предела. Казалось, тронь – и взорвемся.

Я осмотрела улов: свитер, водолазка, штаны с начесом, страшные, но теплые, ну и Сорокины носки.

В другой раз я бы их под расстрелом не надела, да и сейчас скривилась. Но Морозов прикрикнул:

– Дома будешь выступать. Не будь дурой. Надевай что дают, если не хочешь заболеть. Я отвернусь. Смотреть не буду.

Спорить дальше я не стала. Уже не было никаких сил. Скинула чужую ветровку, тоже уже намокшую с внутренней стороны. И вдруг поймала на себе странный взгляд Морозова. Впрочем, он тут же отвел глаза, как мне показалось, отчего-то смутившись. А затем схватил в охапку свою сухую одежду и быстро вышел.

_____

Завтра в это же время будет продолжение в книгу ЕГО БЕЗУМИЕ

Послезавтра - выходной

Новая глава в эту книгу будет либо в воскресенье поздно вечером по Мск, либо утром в понедельник.

46

Кто бы мне сказал два часа назад, что я чуть ли не с радостью напялю на себя чужие ношенные шмотки, еще и не первой свежести, я бы тому ответила: «Лечитесь».

А теперь как бы мне самой лечиться не пришлось, подумала я, выстукивая зубами азбуку Морзе и натягивая толстый свитер. Штаны мне пожертвовал пацан из десятого, не такой уж высокий и толстый, но я в них утопала. Зато начес приятно грел ноги. Я подняла их повыше, едва ли не до самой груди, и затянула ремнем, который сняла со своих джинсов. Штанины заправила в нежно-розовые шерстянные носки Сороки. Ну а вместо обуви мне дали резиновые шлепанцы.

Оглядела себя – хоть сейчас на подиум. Впрочем, с нынешней высокой модой я туда прекрасно впишусь.

В дверь коротко и громко стукнули, но не входили, пока я не разрешила.

– Чего тебе? – грубо спросила я, увидев, что это опять Морозов. Он тоже уже переоделся – в свою же черную толстовку, джинсы и шлепанцы.

– Выпей. Это горячий чай. – Он поставил на тумбочку большую дымящуюся кружку.

– Какой ты заботливый, я сейчас расплачусь от умиления, – едко сказала я исключительно из вредности. Потому что поверил этой дуре Сороке.

Морозов сверкнул глазами, но снова проявил чудеса выдержки.

– Выпей, – повторил жестко и вышел.

Чай был обжигающий, тошнотворно сладкий и пах какими-то половыми тряпками. Но я все равно, кривясь и морщась, осилила больше половины кружки и, между прочим, согрелась.

А затем снаружи донесся шум, громкие возгласы, спор. Я вышла на крыльцо. Чуть в стороне у торца барака собрались наши, а на них, точнее на Морозова, орал физрук, красный от гнева.

– Почему не дошли до финиша? Максим, я тебя спрашиваю! Где потерялись? Вы понимаете, что провалили соревнование? Сами опозорились и меня опозорили!

– Это всё из-за новенькой! – выступил пацан из параллельного, знать не знаю, как его зовут.

И тут же все подхватили и начали кричать наперебой, как я всех подвела. И это притом что здесь не было Сороки и Калугина. Руслана, единственного, кто мог бы за меня вступиться, тоже поблизости не наблюдалось.

– Да! Она отстала, где-то шарилась по лесу… Потом Макс увидел, что ее нет, и нам пришлось вернуться назад… А она же еще и Варьку обвинила. И вообще драку устроила…

Я подорвалась к ним – вот физруку сейчас всё и расскажу. И про то, что Сорока утащила канат, и про то, что Морозов толкнул меня в реку. Но эти дурацкие огромные шлепанцы, как назло, слетели с меня, оставшись на ступенях, а сама я чуть не упала. Еле устояла на ногах.

А затем услышала, как Морозов на кого-то прикрикнул: