– Варя, верни, пожалуйста, канат, – сказала я, скрепя сердце.

Но она противно улыбнулась, показала мне фак и побежала прочь. Я выругнулась ей вслед, но толку…

Тогда я попробовала позвать кого-нибудь. Да всех по очереди звала. Даже Морозова по имени кричала, но никто не услышал, никто не отозвался, никто не вернулся. Наверное, они уже далеко убежали.

Черт! Я с расстройства пнула какую-то корягу. Командир хренов! У него человек пропал, а он даже не заметил!

И что теперь делать?

Нет, понятно, что они меня хватятся и пойдут искать по всему маршруту. И в конце концов найдут. Но когда это будет? Полчаса, час, два, три?

Я же тут загнусь. Еще и комары здесь просто озверевшие, уже всю меня искусали.

Может, обратно вернуться? Ой нет, там опять этот жуткий мост.

Я набрала в легкие побольше воздуха и что есть силы крикнула:

– Кто-нибудь! На помощь! Спасите!

Но в ответ лишь взлетела какая-то птица, испуганно крякнув. И запищал у уха очередной комар. Проклятье!

В отчаянии я огляделась. Нет, надо как-то выбираться самой…

44

Склон оврага, как назло, был довольно крутой, но хоть не отвесный и на том спасибо.

Сначала я пыталась ползти по нему, вонзаясь ногтями в холодную землю, но подошвы скользили по влажной глине, и я каждый раз срывалась и съезжала вниз, набирая полные кроссовки липкой грязи. А спустя пару-тройку таких попыток я и сама уделалась в этой грязи с головы до ног. Комья земли попали даже в карманы и забились за шиворот.

От отчаяния и бессильной злости я завыла вслух, когда в очередной раз скатилась обратно. Но продышавшись, снова полезла наверх. Скрюченные пальцы ломило. Грязь забилась под ногти так сильно, что они, по ощущениям, едва не отрывались от подушечек. Царапать ими твердую землю было уже нестерпимо больно.

Тогда я отыскала на дне оврага крепкий сук с острым концом. Еще один отломила от какой-то большой коряги. И затем стала орудовать этими сучьями как альпенштоками – втыкала их по очереди в землю и потихоньку подтягивалась. В то же время нащупывала ступней или коленом хотя бы маленький выступ, опиралась на него и снова вонзала сук над головой.

Потихоньку я продвигалась все выше и выше.

На самом верху сквозь землю пробивались корни. Я ухватилась за один, что потолще. Второй рукой – за другой, но он оказался скользкий и шершавый, я только ладонь себе стесала. Что еще хуже – нога сорвалась с выступа, и я едва не улетела вниз, но, к счастью, успела крепче вцепиться в первый корень и повисла на одной руке в воздухе.

Не знаю, откуда только силы взялись в моем измученном теле, но, побарахтавшись, я все-таки сумела немного подтянуться. А там уже ухватилась за траву на краю обрыва, закинула одну ногу и наверх заползла буквально на животе.

Минут пять я просто лежала плашмя и не шевелилась. Пыталась отдышаться и мало-мальски прийти в себя. Мышцы горели, руки дрожали от перенапряжения, кожа на ладонях и под ногтями саднила, а воздух сжимался болезненным комом где-то в груди, отчего дышать было тяжело и мучительно.

Я расстегнула молнию, а потом и вовсе сняла куртку и осталась в одной футболке, белой, но, к счастью, относительно чистой. Стало чуть легче.

Куртку я так и оставила в траве. Все равно пока жарко после таких упражнений. Да и от куртки осталась лишь грязная драная тряпка, такую только в помойку. Хорошо хоть в рюкзаке есть толстовка.

Потом, шатаясь, я поднялась на ноги, оглядела свои убитые джинсы и кроссовки, выругнулась и побрела по тропинке, подгоняемая мыслью: встречу Сороку – прибью! Физиономию расцарапаю! Волосы выдерну!

Я не бежала – потому что все свои силы оставила в овраге. Я еле плелась. И то лишь потому, что внутри так и клокотал гнев.

Наконец я выбрела из леса опять на берег реки. Правда в этом месте она была совсем узкая и мелкая. Наверное, можно даже вброд перейти. Но, слава богу, не понадобилось. Наши стояли тут же и оживленно переговаривались, обсуждая, что надо идти меня искать. Морозов командовал, кто в какую сторону отправится.

– Вон она! – крикнул кто-то. – Наконец-то!

Все сразу обернулись. И посмотрели так осуждающе, будто я преступница и предала всех на свете.

Морозов особенно – полоснул по мне таким яростным взглядом, что в другой раз я бы испугалась. Но сейчас – нет.

Пошел к черту, мысленно сказала я ему и стала высматривать Сороку.

Она ползала на корточках у самого берега, собирала что-то на земле или, может, искала.

– Мы из-за тебя теперь последнее место займем! – упрекнул меня пацан из десятого.

– Отвали от нее, – вступился Руслан Булатов.

– А чего отвали? Почему из-за нее одной все должны страдать? Где ее носило? Лучше бы вообще не ездила, – выступил еще один.

Морозов, на удивление, помалкивал, но ему и не надо было что-то высказывать – мне хватало выражения его лица.

Впрочем, сейчас мне их упреки шли и ехали. Я устремилась прямиком к Сороке.