– Да хватит уже повторять эти глупости! Что вы заладили? Нечего на нее валить, – потом обратился к Дмитрию Григорьевичу: – Серьезно, Габер тут ни при чем. Это я виноват. Мой косяк. Не проследил. Оставил ее. Не подумал.

– Максим, да как так-то? – разочарованно поцокал физрук. – Не ожидал от тебя. Думал, можно на тебя положиться. А ты меня подвел. Всех нас подвел.

Я приостановилась в растерянности. Помешкав, вернулась в барак.

Потом нажалуюсь.

***

В дальнейших соревнованиях я не участвовала. Только болела – чего тоже, кстати, совершенно от себя не ожидала. Это как зараза. Во время эстафеты все вокруг кричали в поддержку своих школ, а я… ну нет, не кричала, но очень хотела, чтобы победили наши. И обрадовалась, когда наши и правда победили.

Морозов бегал в своих еще непросохших кедах, а я так и ходила в чьих-то тапках, время от времени из них выскакивая. Все Сорокины носки затоптала. Так ей и надо.

После эстафеты нам дали немного передохнуть. Ко мне подошел Руслан.

– Никита задерживается. Что-то у него там с машиной... Но я другое хотел сказать. Когда мы были на базе, ну, когда вы переодевались, Рукавица с Калугиным что-то втихаря перетерли и пошли куда-то в лес. Я – за ними без палева. И, прикинь, они вернулись к оврагу и спустили канат...

– Скажи это Морозову! – попросила я.

Руслан нахмурился.

– Ну нет, буду я ему еще что-то объяснять. Кто он такой? И ты не должна перед ним оправдываться. Пошел он. Какая разница, что думает какой-то отброс? Мы для себя знаем, что виновата Рукавишникова. С нее и спросим.

– Да при чем здесь оправдываться?

Но меня прервали. По громкоговорителям всех снова позвали на стадион, объявив завершающий этап соревнований – перетягивание каната. Так что, не договорив, мы с Русланом потянулись за остальными к месту сбора.

Этот последний этап оказался самым увлекательным. В нем участвовали всего четверо от каждой школы. И вот это действительно было зрелище!

Морозов, Руслан Булатов, Калугин и пацан из одиннадцатого «Б» выступали от нас – все спортивные, но довольно худощавые. А со стороны противников – как будто по массе отбирали. Трое из четырех точно весили под центнер. Несправедливо!

Наши сначала чуть не уехали за линию вместе с канатом, когда по свистку судьи эти три толстяка рванули его на себя. Потом собрались, натужились, частично вернули позиции. Они, бедные, стали аж багровыми от напряжения. Взмокли моментально. У Морозова – он разделся до футболки – вены на руках вздулись как веревки, а бицепсы казались высеченными из камня.

Мы обступили их, выкрикивая: давай! Давай! Еще чуть-чуть! Молодцы!

Толстяки, которые так мощно стартанули, потом, видать, начали сдавать, или же у наших открылось второе дыхание, но потихоньку парни стали перетягивать. А затем последний рывок – и победа!

Мы тут же кинулись к нашим с радостными воплями. Особенно Морозова все норовили обнять или похлопать по плечу.

– Ураааа! Какие вы молодцы! Красавчики!

Я вдруг поймала себя на том, что тоже радостно кричу и подпрыгиваю. И тоже бросилась к парням. Затем столкнулась взглядом с Морозовым, к которому в каком-то неосознанном порыве подскочила вместе со всеми, и тут же опомнилась. Смутившись, резко остановилась и подошла к Руслану. Легонько его приобняла.

– Поздравляю, – с улыбкой сказала я, все еще чувствуя на себе горящий взгляд Морозова. – Вы – самые крутые!

_________

Дорогие читатели, следующая глава выйдет послезавтра.

47

Если в обед нам хотя бы раздавали сухой паек, то с ужином вообще вышла накладка. Кто-то не приехал, чего-то не привез, я так и не поняла. Но, решили, что каждая школа в состоянии приготовить что-нибудь себе сама. В общем, блеск.

В принципе, я не так уж и хотела есть. У меня имелись с собой в рюкзаке пачка печенья, шоколадный батончик и бутылка с минералкой. Этого бы мне хватило, но наши решили замутить настоящую пирушку.

Руководила процессом Сорока. Вроде как, ее наделил особыми полномочиями Морозов.

– Сделаем похлебку из тушёнки и картошки и салат из огурцов и помидоров с майонезиком. Я как раз с собой взяла. Ну и вы тоже у кого что есть – выкладываем на стол.

Народ ее поддержал. И тут же началась суета. Все схватились за рюкзаки, стали вытряхивать свои богатства в общий котел. Даже Руслан. Одна я валялась на койке и ничего не доставала. Не потому, что жалко, естественно, а просто категорически не желала подчиняться Сороке.

Морозов тоже в этом не участвовал – его вообще не было. Он после соревнований ушел куда-то с физруком и пока не появлялся.

Я поймала себя на том, что поглядываю на соседнюю койку, где лежал его рюкзак, а на спинке висела все еще мокрая штормовка.