– Ба, хватит уже! – пресек я ее. А то ей только дай волю.

Тогда она переключилась на мою персону и давай рассказывать какие-то дурацкие случаи из детства, вгоняя меня в краску.

– Такой хитрюга в детстве был! Расколотит чашку, его спрашиваешь строго: «Кто это сделал?». А он свои черные круглые глазенки на меня вытаращит и с таким честным видом отвечает: «Это Максимка сделал. Он плохой, я уже его побил и выгнал». И кулачком трясет. Три годика ему было. А вот еще…

– Ба, ну заканчивай, – взмолился я.

– Ну почему же, – засмеялась Ева. – Мне, наоборот, очень интересно послушать.

– Видишь, – сказала ба. – Так что не затыкай мне рот. Конфеты страсть как любил. А я ему долго не давала. Но кто-то из соседей подсунул, и он распробовал. Давай их выпрашивать у меня. А я ему: «Максимушка, это гадость!». Пришли с ним в магазин, а он возле прилавка с конфетами встал и давай кричать: «Хочу гадость! Купи мне гадость!».

Ева снова засмеялась, а ба рада стараться. Еще потом альбом приволокла со старыми фотками. Ужас просто.

– Вот тут ему несколько дней всего. Видишь, какой крошечный, как птенчик. Фото мутное, потому что через стекло. Катюша на телефон сняла, потом распечатала. Максим тут в кувезе лежит. Он же сильно недоношенный у нас.

– Ба, ну прекрати уже!

– А что такого? Наоборот, есть чем гордиться. Килограмм всего весил, когда родился. А вон какой богатырь вырос.

После обеда я мыл тарелки, а Ева вытирала их полотенцем – сама вызвалась. И все время на меня поглядывала с улыбкой.

Мы еще немного посидели в моей комнате. Очень хотелось поцеловать ее, но она опасалась, что ба в любой момент зайдет.

Затем я проводил ее домой.

– Завтра в школу, – вздохнула Ева. – А там твоя Варя, Боря, Мутный, Головин…

– Переживаешь?

– Да нет. После твоей бабушки меня будет трудно напугать. Ой, видел бы ты лицо тети Нины, когда я ей сказала, что она пригласила меня в гости.

– Видела бы ты мое лицо, – хмыкнул я, – когда она сказала, что пригласила тебя в гости.

Мы рассмеялись.

– Давай завтра в школу вместе пойдем? – предложил я. – Я тебя встречу на перекрестке, а лучше вообще за тобой зайду?

– А давай, – улыбнулась Ева и наставила мне в грудь свой пальчик. – Только не опаздывай.

– Не опоздаю, – заверил я и наконец добрался до ее губ…

84

Ева

Ровно в семь сорок нас с Ромкой буквально вытолкала из квартиры тетя Нина. И то я тянула до последнего – Морозов отписался, что задерживается, но вот-вот будет.

– Марш в школу! А то опоздаете, – сердилась тетя Нина.

По утрам теперь было темно, но я сразу узнала Морозова, увидев его силуэт в паре десятков шагов от подъезда.

– Фух, успел… – выдохнул он, подбегая. – Привет.

Замявшись на секунду, все-таки порывисто чмокнул меня в щеку.

– Проспал? – с шутливой укоризной спросила я.

– Если бы! Да там ба опять сплохело. Скорую вызывал.

– Что-то серьезное?

– Не знаю. Вкололи что-то, вроде полегчало. В больницу ложится ни в какую не хочет. Упрямая.

– Сочувствую.

Мы втроем вышли со двора на дорогу. Ромка проявил такт и сразу отстал от нас. И Макс тут же взял меня за руку. Видимо, решил, дать всем понять еще на подходе к школе, что мы вместе. Ну а я не против.

На крыльце школы, как обычно, толклись парни из нашего класса и из параллельного. У них это вроде утреннего ритуала. Они громко что-то обсуждали, с матами и хохотом. Но увидев нас, тотчас смолкли. Развернулись и уставились так, словно все разом впали в глубокий шок. Мутный так вообще застыл с открытым ртом.

Слегка ожили, только когда мы поднялись по ступеням. По очереди подали Максу руку, поглядывая на меня с настороженным удивлением. Я тоже остановилась на крыльце и ждала, пока Морозов со всеми поздоровается. И тоже всех поприветствовала с деланной улыбкой:

– Доброе утро.

Они вразнобой буркнули: привет.

В гардеробной сцена почти в точности повторилась, только там у большого зеркала крутились и галдели девчонки. И тоже затихли, когда мы появились. И пока мы с Максом раздевались и сдавали в гардероб куртки, перебрасываясь между собой шутками, они стояли за нашими спинами в немом потрясении.

Правда, Сороки среди них не было. Но, уверена, ей тут же донесли подруги. Потому что чуть позже она влетела в класс уже взвинченная до нельзя. А там для нее еще один сюрприз – Морозов пересел ко мне, за одну парту.

Увидев нас вместе, Сорока, как всегда, ярко накрашенная и в новой блестящей кофточке, остановилась у доски, как вкопанная. С минуту она пялилась на нас с таким лицом, будто застукала неверного мужа с любовницей. Затем пулей выскочила из кабинета, едва не сбив с ног физичку.

– Рукавишникова! – строго окликнула ее физичка. – Ты куда понеслась, сломя голову? Сейчас уже звонок…

Но на урок Сорока так и не пришла.