Хотя отвлечься не очень-то вышло. Все равно, что бы ни делал, в голове гонял одни и те же мысли. В итоге накрутил себя так, что хоть зверем вой. Может, если бы у нас с ней ничего не было, если бы она просто нравилась мне на расстоянии, я бы так не дергался и не терзался. Просто жил бы себе, да и всё. Но за эту неделю я успел узнать, какая она. Часть ее как будто накрепко засела в сердце. Ее глаза, улыбка, голос, поцелуи, оно уже жило во мне. И сейчас мои внутренности как будто в узел скручивало от одной лишь мысли, что мы с ней больше не вместе.

Ева появилась в сети около шести вечера. На телефон пришла смска, и я чуть ящик с банками не выронил. Потому что весь день этого ждал. Притулил чертов ящик на какую-то полку и скорее достал телефон из кармана. И сердце заколотилось – Абонент снова в сети.

Пока я собирался с мыслями, что ей сказать, Ева позвонила мне сама.

– Привет, Максим. Ты звонил?

Меня столько всяких эмоций переполняло, аж в груди было тесно, а смог выдохнуть только короткое:

– Да.

– Как ты?

– Ничего… Я приходил к тебе днем…

– Правда? – мне показалось, что в ее голосе прозвучала радость. – Наверное, как раз тогда, когда мы с тетей Ниной были в гостях… Как бабушка твоя?

Вот про ба я вообще не хотел говорить. Сразу накатывало глухое раздражение напополам с безысходностью.

– Я хочу тебя увидеть, – признался я.

– А ты сейчас где?

– На работе. В пиццерии.

– Хочешь подойду?

Она еще спрашивает! Да я на такое даже рассчитывать не смел.

– Хочу, – выдавил я.

– Тогда через час буду. До встречи.

И меня как подменили. Влет переделал всё, что менеджер просил успеть до конца дня. Быстро привел себя в порядок и вышел на дорогу – встречать Еву.

На работу я больше не вернулся.

Мы прошлись с Евой по округе, побродили по парку, замерзли. Зашли в чужой подъезд. Я грел ее ледяные пальчики губами, а она смотрела на меня так, словно мы одни в целом свете. Есть только я и она, и больше никто нам не нужен.

– Что делать будем, капитан? – спросила она потом с грустной усмешкой. – Встречаться тайком?

– Я поговорю с ней. Должна же она понять… – пробормотал я и крепко-крепко прижал Еву к груди.

А потом она позвала меня к себе.

– Тетя Нина осталась в гостях, а Ромка вообще сейчас в Перми у отца. Пойдем? Чаем тебя горячим напою, с кексами, а то ты весь посинел. А вообще шапку надо носить. И шарфик, – назидательно сказала она. – Не лето уже.

– Ну раз с кексами…

Конечно же, я пошел, хотя и разволновался. Мне до умопомрачения хотелось побыть с ней наедине. Ну и посмотреть, как она живет – тоже давно было интересно.

На самом деле ни до какого чая с кексами не дошло. Потому что едва мы переступили порог ее квартиры, и тут же стали целоваться. И я не мог от нее оторваться, как будто боялся, что это наш последний раз…

***

Вернулся домой уже поздно, ба спала или делала вид, что спит. А в квартире пахло ее каплями. Так что поговорить с ней удалось только утром. Да и то ничего из этого не вышло. Она опять твердила, что никогда не позволит мне встречаться с Евой.

– Ба, ну как ты мне можешь не позволить? Мне не пять лет. Я мог бы тебя вообще ни о чем не спрашивать, просто делать, как хочу, и всё.

– Ну что ж, делай, раз тебе плевать на бабушку, – всхлипывала она.

– Да не плевать! Я люблю тебя. Но и Еву тоже люблю.

– Ой нет, я это даже слушать не могу, – истерично замахала она руками.

– А ты все-таки послушай. Ты заставляешь меня разрываться… делать выбор, который невозможно сделать.

– Я тебе добра желаю! Я не хочу, чтобы с тобой случилось то же, что с Юркой! Он вот так же мне пел, как любит свою Анечку, будь она проклята.

– Ба, ну при чем тут ее мать. Ева совсем другая!

– Дурачок, какой же ты слепой дурачок! С чего ей быть другой? Да она копия своей матери в юности, просто одно лицо! И натура такая же гнилая.

– Да какая гнилая? Ты совсем ее не знаешь.

– И знать не хочу! – отрезала ба.

В общем, мы снова с ней поругались, вот и весь разговор. После обеда я пошел на работу, злой как черт, оттуда – сразу на тренировку. А с Евой только переписывался. И то урывками.

После секции аж домой идти не хотелось. Посидел с пацанами немного, потом побрел к себе, надеясь, что ба спит.

Но она не спала.

– Максимушка, ой что сегодня было! – всплеснула она руками.

Я не реагировал. Молча разулся, разделся. Не хочет меня услышать – не буду разговаривать. Зашел в ванную руки помыть, а там сыро и всё тряпками завешено.

– Запустила я сегодня стирку, а машинка проклятая сломалась, и все вытекло. Ты представляешь? Такой потоп был, ужас! Еле управилась… Хорошо, что у нас первый этаж. Но что делать-то теперь? Новую покупать? Кредит-то мне, наверное, не дадут уже? Или дадут?

– Я посмотрю, что там, – буркнул я.

– Да завтра уже. Поздно ведь. Ты устал. Иди лучше поужинай, я голубцов натушила со сметанкой.

– Не хочу.

Машинку я все же посмотрел. Оказалось, собачка от молнии оторвалась и застряла в сливном шланге, не давая вращаться крыльчатке. Я разобрал, почистил. Проверил – всё работает.

Ба давай ворковать:

– Какой ты у меня молодец! Руки золотые! Что бы я без тебя, Максимушка, делала? Может, все-таки покушаешь?

– Нет, я спать.

А через пару минут ба поскреблась ко мне.