Не знаю, как Макс, а я была довольна тем, какой фурор мы произвели в классе. Единственное – перед Борей Томашевским стало неловко.

Они с Русланом и Никитой Головиным зашли в класс перед самым звонком.

Головин полоснул меня острым как бритва взглядом и демонстративно потерял интерес. Видимо, оскорбился, что я променяла их расчудесную компанию на Морозова, который ему как кость в горле. Особенно после того, как Макс потрепал Никиту.

Руслан Булатов, увидев нас, не то хмыкнул громко, не то хохотнул и стал нашептывать что-то на ушко Веронике, которая поджала губы с брезгливым выражением.

А вот Боря, хоть и знал уже, что мы теперь с Максимом, сразу как-то сник. Поздоровался со мной кивком и опустил голову. И весь урок сидел как будто его тяжелым грузом придавило.

Сорока объявилась на последнем уроке. Уже без грамма косметики – видимо, где-то проревелась. Был английский, но сколько раз англичанка к ней ни обращалась, она ни разу не ответила ни на один вопрос. В итоге заработала двойку, упала на парту и расплакалась.

Англичанка ее пожалела. Видать, решила, что Сорока из-за двойки так убивается, и сказала, что даст шанс исправить.

После уроков она подкараулила Морозова у гардеробной.

– Макс, можно тебя на пару слов?

Макс тут же скис.

– Варь, а это не подождет? Мне Еву надо проводить и на работу мчаться…

Она снова приготовилась плакать. На глаза навернулись слезы, уголки губ поползли вниз.

Морозов обернулся ко мне с виноватым видом:

– Подождешь минуту? Я быстро.

Они отошли недалеко от гардеробной, а я, встав у самой двери, напрягла слух. Благо больше никого здесь не было, не считая старушки-гардеробщицы.

Да, подслушивать нехорошо, но мне надо было знать, что там еще придумала Сорока.

– Так, значит, это все правда? Ты теперь с ней? – с первых же нот начала она истерить, как будто и впрямь его жена.

– Ну да, мы с Евой вместе. Что ты хотела?

­– Ты же говорил, что терпеть ее не можешь. Что она сука…

– Чего гонишь? – прикрикнул Морозов. – Когда это я такое говорил?

– Говорил! И она тоже про тебя всякие гадости собрала. Забыл уже нищеброда? Попрошайку? Пса? Забыл, как она радовалась и глумилась, когда тебя избили?

– Короче, Варька, тебя чего от меня надо?

– За что ты так со мной?! – воскликнула она горестно.

– В смысле – так? О чем ты вообще?

– А ты не понимаешь? Ты же говорил, что любого за меня порвешь, что всегда будешь рядом, а эта Габер тебе, говорил, не нравится…

Сорока, уже не сдерживаясь, всхлипывала. А Морозов, мастер деликатности, грубо ее оборвал:

– Э! Притормози-ка. Значит так, я не знаю, что ты там себе нафантазировала. И даже вникать в это не хочу. Ты для меня всегда была просто как подруга, соседка, не знаю… младшая сестра. А не вот эта ересь, которую ты сейчас гонишь. С чего вообще ты это взяла? Что у тебя за каша в голове? Помочь – помогу, если надо. Но на этом всё. И вот что – давай впредь без выпадов в сторону Евы. Поняла?

Судя по звукам, он направился обратно в гардеробную, за мной. Я быстро отошла к зеркалу и с непринужденным видом принялась наматывать шарф, будто тут и стояла.

Из коридора донесся плаксивый голос Сороки.

– Максим! Постой! Максим!

– Иди домой уже, – раздраженно бросил Морозов и вернулся в гардеробную.

Мы вышли с ним под руку. Сорока все еще стояла в коридоре, вся в слезах. И вроде бы мне радоваться надо, а на душе неприятно скреблось. Наверное, жалость к этой дуре, но и что-то еще. Может, неясная тревога?

85

Ева

– Итак, еще раз. Present Perfect, – повторила я, – это действие, которое уже сделано и имеет результат в настоящем, буквально – сейчас. Например, I have done my homework. Я сделала домашку, вот она. Или…

Я взяла со стола исписанный лист бумаги, смяла его в комок и бросила в Морозова. Он рефлекторно его поймал. С реакциями у него дела обстоят гораздо лучше, чем с английским.

– I've just crumpled a sheet of paper and thrown it at you.

– Чего?

– Я только что скомкала бумагу и кинула ее в тебя. Это всё Present Perfect. Понял?

– Мм, – промычал Макс с лицом великомученика. Хотя мучилась вообще-то я, битый час разъясняя ему разницу английских времен.

Англичанка в начале недели влупила ему двойку за тест по грамматике, и я решила немного подтянуть его по языку.

Сначала он воспринял мое предложение с энтузиазмом, но быстро выдохся. Да и училкой я оказалась слишком строгой, по его словам. Ну а я так разошлась, что взяла и русский в довесок. Там не так печально и запущено, как с английским, но тоже есть, над чем работать.

У Макса с физматом вообще все прекрасно, а вот гуманитарные предметы он еле тянет.

– Придумай теперь сам пример с Present Perfect.

И он завис. С воображением у моего любимого дровосека тоже беда.

Пару минут Макс напряженно думал, хмурился, тер лоб, но так ничего и не надумал.

– Ладно, – сказала я. – Подскажу еще.