На нас оглядывались, показывали пальцем из толпы участниц. Это тоже не добавляло мне настроения. Выскочек нигде не любят.

Вот и сейчас уже в очереди я продолжала ловить откровенно враждебные и просто любопытствующие взгляды.

Плевать! Я здесь не для этого.

Документы, медосмотр, снова документы, сканеры, какие-то опросы. Нас разделили на группы, пронумеровали, выдали одинаковые серые комбинезоны. К обеду я уже не помнила, как меня зовут, только номер на браслете: 887.

— Группа девять, проходим в сектор Б, — раздался механический голос из динамиков.

Нас повели длинным коридором. Стены здесь были из необычного материала — матово-серые, с пульсирующими голубыми прожилками, будто живые. Воздух пах тоже непривычно. Ктааровские технологии, наверно.

Против воли, мне стало интересно.

— Сейчас вы пройдёте финальный этап отбора, — объявила женщина-координатор в строгом костюме, останавливая нашу группу перед массивными герметичными дверями. — Те, кто его пройдёт, получат возможность участвовать в программе, где будут тестироваться приживаемость имплантов ктааров у землян. Вас будут обучать ими пользоваться и будут смотреть на динамику адаптации. Остальные останутся в запасе. Вам дадут ещё один шанс через полгода.

Она говорила очень обтекаемо. Ни слова о том, как именно будет проходить этот финальный этап. Ни что нам делать.

— А как мы поймём, что прошли? — спросила какая-то девушка сзади.

— Если ктор, так называется имплант, отреагирует, вы это поймёте, — спокойно ответила координатор и жестом приказала открывать двери.

За ними оказался ангар. Огромный, уходящий вдаль, заполненный рядами прозрачных контейнеров. В каждом что-то серое и пушистое.

Да это же хвосты! Те самые, что у каждого ктаара были. Только почему-то бесцветные совсем.

Они висели в какой-то жидкости или газе, неподвижные, безжизненные на первый взгляд. Тишина стояла такая, что закладывало уши.

— Просто идите по светящейся дорожке, — продолжила инструктировать нас координатор, указав на пол, где зажглась узкая полоса. — Не останавливайтесь, не касайтесь контейнеров. Просто идите. Всем понятно?

Она дождалась нашего нестройного утвердительного хора. А потом кивнула и закрыла двери.

— Пойдете по одному, — строго посмотрела она на нас.

Первая девушка скрылась за дверями. Потом еще одна. Мы вслушивались, но до нас не долетало ни звука.

Одна за другой участницы отправлялись на испытание. Никто не возвращался.

— Процедура займёт некоторое время, — сказала координатор, когда наша группа начала редеть. — Те, кто не прошёл, выходят через запасной выход.

Я оказалась в хвосте очереди. Стояла и смотрела на эти ряды и думала: неужели это и есть великая технология ктааров? Выглядят как жуткие музейные экспонаты или декорации для фильма ужасов.

— Группа девять, последние десять человек, — объявили из динамиков.

Моя очередь подошла. Я шагнула на светящуюся дорожку и двери передо мной раздвинулись.

Тишина давила на уши. Мои шаги звучали предательски громко. Я шла мимо контейнеров, стараясь не смотреть на них.

Я не пугливая, но… как же здесь было жутко. Чудовищно просто!

Вот облом будет для папочки, если я не пройду. Он, очевидно и не знал про еще одно испытание.

Я шла, не останавливаясь, как и было приказано. Сдерживала себя, чтобы не побежать. Так хотелось скорее покинуть это страшное место.

Наконец, я поняла, что мне напоминают эти неживые хвосты в контейнерах. Кладбище. Вот такое жуткое инопланетное кладбище со стеклянными гробами. Как бы я не старалась удерживать взгляд прямо, краем глаз всё равно видела серые, бледные, мёртвые пушистые тела имплантов-кторов.

Я шла дальше, превозмогая страх. Ни один не шелохнулся, ни один не проявил никакого интереса ко мне.

Можно выдохнуть? Я не прошла?

Дорожка почти закончилась. Вот уже и выход маячит, а хвосты всё молчали.

Ничего.

Ни один не отреагировал.

Я не знала, хорошо это или плохо. Координатор говорила: если отреагирует — поймёшь.

А если нет? Значит, в запас? Ещё полгода ждать, а потом снова? И что тогда с мамой? Что тогда с кредитом?

Я почти дошла до конца дорожки, когда услышала непонятный шум. И он шел не от рядов в ангаре.

Стук.

Глухой, ритмичный. Он доносился откуда-то слева, из-за матовой перегородки, за которой виднелась ещё одна закрытая секция.

Туда-тук. Туда-тук. Туда-тук.

Я остановилась, невольно поворачивая голову на звук.

— Не останавливайтесь, — раздался голос сверху, и я вздрогнула. — Идите дальше.

— Там кто-то есть? — спросила я непонятно у кого, кивая на перегородку.

Но мне не ответили.

А стук не прекращался. Он звучал все отчаяннее и громче, почти панически, будто внутри билось живое существо, которое рвалось из смертельной ловушки на волю.

— Идите, — повторил незнакомый голос жёстче.

Я сделала шаг к выходу, но стук стал еще громче. Я снова оглянулась.