Папка у меня самых честных правил. Хоть сам в разводе, но на протяжении последних лет мечтает, чтобы я, его единственный сын, наконец-то остепенился, взялся за ум, построил карьеру и, боже упаси, женился на достойной леди из интеллигентной семьи. Из этих пунктов я выполнил лишь один, и то потому что сам этого захотел – открыл собственную сеть кафе. Отец в меня не верил, но я рискнул, чем вызвал его уважение и некие зачатки доверия. По крайней мере, прокурорские рейды стали реже, а я успеваю и погулять, и поработать.

Все схвачено. Жизнь прекрасна… Была. До сегодняшнего утра.

Я не хочу все потерять из-за вопиющей ошибки! Вернее, трех…

- Проходите, Матвей Андреевич, - протяжно вздыхаю и, отступив от двери, пропускаю будущего бизнес-партнера в разгромленный кабинет. Понимаю, что мелкие лазутчики уже успели себя рассекретить – и объясняться все равно придется.

- Привет, мальчишки, - обращается он к тройняшкам, опустившись на одно колено. Следом вплывает вся делегация в деловых костюмах и с папками подмышками, выстраивается вдоль стены ровной шеренгой.

Прищурившись, я терпеливо жду, когда снова поднимется крик банши, но малые с интересом рассматривают дядю, сосредоточенно посасывая пальчики. Один даже протягивает Матвею слюнявую ладошку, которую тот аккуратно пожимает, другой плюется, пытаясь что-то сказать, а третий показывает четыре зубика, погрызших мой телефон, как будто улыбается.

В кабинете тишь и благодать, только слышно, как от злости скрипят мои зубы, стирая эмаль в пыль. Молча наблюдаю, как мелкие предатели заигрывают с москвичом, и борюсь с неадекватным порывом выставить всех присутствующих за дверь.

Это кровная обида! Значит, на меня, практически родного отца, можно орать благим матом, а чужому человеку - глазки строить? Не по-мужски как-то…

- Дети тонко чувствуют людей, - ехидно шипит нянька, проследив за моим хмурым взглядом. Подходит ближе, как бы невзначай касается своим плечом моего и сама же отшатывается, словно ее током шарахнуло. Я тоже нервно потираю руку, не глядя на нее. – Они на уровне интуиции разбираются, кто хороший, а кто плохой. Кто желает им добра, а кто так… случайно рядом оказался.

Я резко поворачиваюсь к ней, наши лица оказываются напротив, ее огромные, отдающие недоброй синевой глазища смотрят мне в самую душу, бесцеремонно ковыряясь там, как у себя в дамской сумочке. На секунду мне кажется, что она мало того, что знает меня как облупленного, так еще и за что-то презирает.

Странное ощущение, непривычное. Обычно бабы штабелями к ногам укладываются – только успевай переступать, чтобы не споткнуться. А эта… настроена агрессивно. Я в упор ее не помню, хотя у меня провалов в памяти не бывает, все явки и пароли записаны.

- Поговори мне тут, - хриплю недовольно. – Зарплату срежу за хамство.

Она цокает и, закатив глаза, отворачивается от меня. Зато больше ничего не комментирует.

- Это ваши дети, Кирилл? – с улыбкой обращается ко мне Матвей, которого облепили мои пацаны. Сияет, как новый пятак из-под станка, а я где-то в глубине души начинаю ревновать.

Что за манеры у этих москвичей? Обязательно чужих детей трогать своими грязными, пыльными лапами? Я, между прочим, не разрешал…

- Подкинули, - выдаю машинально.

- В смысле? – хмурится он, напрягаясь всем телом. На его мрачном лице мелькает тень осуждения.

В мозгу что-то щелкает – и я вдруг вспоминаю все, что слышал о партнере. Матвей Васильев - мужик семейный, глубоко и безнадежно женатый, отец двоих детей, в которых души не чает… В общем, он – моя полная противоположность. Верный, надежный, правильный до мозга костей… Я переживал, что такой ханжа не захочет работать со мной, если узнает о моем разгульном образе жизни, но, похоже, теперь у меня появилось целых три козыря в рукаве.

- Шутка, - широко улыбаюсь, чтобы сгладить углы. – Неудачная, каюсь. Да, дети мои. Разве вы не видите, как они на меня похожи? Копии! По моим стопам пойдут, – подмигиваю хулиганам, и все трое насупливают бровки, как по команде.

Да что я вам сделал, а, родственники? Подыграли бы ради приличия.

- Не дай бог, - шелестит под ухом.

Если я придушу няньку прямо в кабинете при всех, то совещание придется отменить? Жаль...

- Вы, наверное, мама? - переключается на нее Васильев.

- Не дай бог, - повторяю за ней и невольно дергаюсь, как будто меня усадили на электрический стул, но я, получив разряд, все-таки сбежал в последний момент. – Это Марина, их няня.

- Алина, - поправляет меня тихо, но с укором.

- Да хоть Калинка-Малинка, мне плевать, - чуть слышно цежу сквозь стиснутые зубы, наклонившись к девушке и обхватив ее за тонкую талию. – Как назову, так и поплывешь. Ты лучше детей аккуратно забери у него, елки-палки, сколько можно их тискать, - не выдерживаю.

- Не знал, что вы в таком юном возрасте уже многодетный отец, - с уважением произносит Васильев, не отлипая от моих названых сыновей. Что за человек. Руки прочь! - Честно говоря, у меня о вас сложилось совершенно другое представление, весьма противоречивое. Но теперь я уверен, что с вами можно иметь дело. Вы же не против, если мы с ними познакомимся?