- Это взаимно, - бурчу я, бросив обиженный взгляд на подставивших меня бандитов, и делаю шаг назад. – Между прочим, ты им никто, Мышь, а я, возможно, отец, - выдаю неожиданно для самого себя.

- Так себе отец, - огрызается она чуть слышно, но я читаю по губам.

Меня ее фраза задевает не на шутку, будто я и правда папка, причем типичный «я ж бать». Из ниоткуда возникает острое желание восстановить свою поруганную родительскую честь. Полчаса назад я был заядлым холостяком, а сейчас готов идти цапаться с мамками на детской площадке и доказывать, чей ребенок раньше на горшок сел. Быстро же вошел в роль – главное, чтобы меня из нее не вынесли вперед ногами.

Гордо выпятив грудь, я выпаливаю важно:

- Родителей не выбирают!

Ой, дурак! Что ты несешь, Правдин?

Кто за язык тянет? Без теста ДНК действует презумпция невиновности, а часы… это не доказательство. Мало ли, кто их стащил в клубе и кому потом перепродал.

В конце концов, эти дети совсем ко мне не тянутся! Наоборот, шарахаются от меня, как от прокаженного. Как же пресловутый зов крови? Чем они на меня похожи, кроме пола?

Ничего общего, только глаза хитрющие и шило в каждой попке.

- Они голодные, «родитель», - ядовито фыркает неугомонная нянька. – Да, мои хорошие? – тянет совершенно другим тоном, мягким и милым.

Она по очереди щелкает всех троих по носикам, чтобы никому обидно не было, после чего вспоминает обо мне и поворачивается с таким видом, будто готова с ноги мне в нос зарядить. Пожалуй, воздержусь от ее материнского внимания.

- Сейчас поварам задание дам, они быстро им что-нибудь приготовят, - невозмутимо хватаюсь за телефон. Прикладываю трубку к уху. – Есть варианты? Выбирай любые блюда русской кухни - у меня кафе национально ориентированное. Ты с мелкими на одной волне…

- Значит так, - серьезно начинает она. – Три порции борща с салом, пельмени, холодца кастрюлю…

Я бездумно транслирую ее заказ девочкам на кухне, но вдруг спотыкаюсь… на холодце. Ставлю звонок на удержание.

- Уверена? – прищуриваюсь. - Издеваешься, да?

- М-да, папа года, - закатывает глаза, поднимаясь с пола. – Попросите кашу сварить, а мы пока перекусим.

Вильнув передо мной небольшим, но упругим задом, она наклоняется к коляске и по-хозяйски роется в сумке. Достает оттуда детские пюрешки, щелкает крышками, и малые ползут на этот звук, как коты на «Вискас». Она наблюдает за ними с теплой улыбкой.

Бывалая, как будто у нее самой дети есть. С другой стороны, кто на такую полезет? Мало того что серенькая и обычная, так еще и неласковая. Колючая, как ежиха. Позаришься – всю оставшуюся жизнь будешь иголки из причинных мест доставать. Сомнительное удовольствие.

То ли дело мои бабы. Все как на подбор – и стелются к ногам по щелчку пальцев. Найти бы теперь паршивую овцу в этом стройном стаде, которая свой приплод на меня вздумала повесить.

- Мышь, давай обойдемся без оценочных суждений, - хмурюсь, спрятав телефон в карман. - Я начинающий отец, так сказать, поэтому мне и нужна нянька. Не хочешь помочь, значит, другую найму. Только учти, в моем кафе ты работу не получишь – фейс-контроль не прошла. Так что если деньги нужны, бери, что дают, и не выеживайся.

Поздно осознаю, что в порыве злости я перегнул палку. Жду бабских обид и истерики, но она гордо вздергивает подбородок и смотрит на меня… матом. В прищуренных глазах бегущей строкой транслируется словарь нецензурной лексики, но вслух ни одного ругательства не звучит. Ее убийственный взгляд как «Рафаэлло» – вместо тысячи слов.

- Я согласна, - буквально выдавливает из себя после паузы.

- Чудненько, - обворожительно улыбаюсь, отчего ее передергивает. Наши чувства взаимны, значит, сработаемся. – Не отвлекайся, детей корми, - командую, кивая на баночки, которые она сжимает в руках так сильно, что стекло вот-вот треснет.

В дверь вежливо стучат, после чего она почти сразу же открывается.

Не кабинет, а проходной двор!

Я настроен послать незваных гостей к черту, но вовремя осекаюсь, увидев на пороге владельца московской сети ресторанов «Александрия» и… моего потенциального партнера. Он приветствует меня легким кивком головы, неторопливо осматривается и, конечно же, замечает тройняшек. Часто моргает, отгоняя галлюцинацию, вопросительно выгибает бровь.

- Извините, Кирилл, помешали? – поднимает руку, жестом оставляя свою делегацию в коридоре.

Мать его, совещание!

Глава 4

Первая мысль – спрятать детей. Проблема в том, что у меня есть только опыт оперативного устранения любовниц во время отцовских рейдов по клубам и внезапных налетов на особняк. Не думаю, что ползунковые бандиты согласятся тихо сидеть за шторкой или под столом, как мои девицы не самого тяжелого поведения, и главным прокурором их не припугнешь.