- Кирилл Евгеньевич, - тяжело вздыхает она, как будто с инфантильным подростком общается, и, отстранив меня, медленно вставляет ключ в замок.

«Не делай этого! Нет, пожалуйста, нет!» - ору мысленно, при этом внешне сохраняю покер-фейс, насколько это возможно в моей безнадежной ситуации.

– Я же вам сказала: ВАШИ ДЕТИ.

На этой пессимистической ноте она распахивает дверь настежь, и перед моими глазами предстает картина, полная хаоса и безысходности, от которой я на секунду теряю дар речи.

- Ты не предупредила, что это младенцы, - цежу сдавленно, дергая себя за ворот рубашки. Кислорода резко не хватает.

Дети действительно критически маленькие – даже ходить не умеют. Один ползает по ковру, катая по полу коллекционную матрешку, которую мне подарили партнеры на открытие кафе, берет ее двумя ручками, бросает и визжит, когда она распадается на части. Второй, более физически подкованный, неуверенно стоит на шатающихся ножках, держась за диван. Пытается дотянуться до оставленного на подлокотнике блокнота с важным списком деловых встреч, но вместо этого заваливается набок, шлепается на попу и тоже орет.

Одеты эти двое одинаково, в джинсовые полукомбинезоны и светло-голубые кофточки, да и внешне похожи, как близнецы. Как их мамка отличает? Впрочем, не моя забота.

Взглядом ищу третьего…

- Куда! – срывается с места администратор и достает из-под стола еще одного пацана, который тащит за собой корзину для бумаг. – Брось каку!

Он разжимает кулачок, и пока девушка наклоняется, чтобы убрать разбросанный мусор, неожиданным движением срывает многострадальный кокошник с ее головы вместе с заколками и шпильками. Издав победный клич, шустро отползает с трофеем к своим братьям.

Это не дети, а неорганизованная преступная группировка, которая страшна своей импровизацией.

На всякий случай закрываю дверь за собой, ненароком спотыкаюсь о тройную прогулочную коляску, оставленную у стены – и обращаю на себя внимание всех троих.

В кабинете повисает угрожающая тишина. Я замираю на месте.

Три пары глаз смотрят прямо на меня. Долго, внимательно, испытующе.

Я выставляю ладони перед собой, намекая, что пришел с миром, делаю шаг, а они вдруг расползаются от меня врассыпную, как тараканы при включенном свете, и кричат еще громче, переходя ультразвук. Прикрыв ухо одной рукой, вторую запускаю в коляску, где нахожу записку с пометкой «Кириллу Правдину». Нехотя разворачиваю ее.

«Это твои родные сыновья. Поздравляю, папаша!» - выведено красивым женским почерком.

Сминаю бумажку, продолжая обыск под аккомпанемент детских воплей. Среди подгузников и бутылочек вижу еще кое-что. До боли знакомые мужские часы. Лимитированная серия, брюллик на циферблате, золотые стрелки. И гравировка на обратной стороне корпуса: «Кирюхе Правдину от друзей». Это без сомнений мои часы, которые я по безалаберности потерял у одной из баб. Кажется, пришло время выяснить, у какой именно…

– Вызывай охрану, - грозно приказываю администратору, отчего какофония звуков становится невыносимой. – Сейчас посмотрим записи с камер и разберемся с этой… мамашей, - проглатываю грубый мат, чтобы не ругаться при детях.

Дверь хлопает за моей спиной, и я слишком поздно осознаю, что остался наедине с плачущими тройняшками. Я понятия не имею, что с ними делать и как успокаивать, поэтому устало сажусь на ковер, обхватив голову руками. Детский плач взрывает мозг.

«Уровень шума в помещении превышает норму. Риск повреждения слуха. Уйдите в тихое место», - бьет тревогу мой смартфон, но его тут же хватает один из маленьких бандитов и тянет в рот, клацая четырьмя передними зубками по тонкому корпусу. Главный плюс – при этом он прекращает кричать. Двое других тоже умолкают и неуклюже ползут к брату делить добычу.

- Апф-ф-фу, - плюется самый шустрый, размазывая слюни по дисплею.

Надо бы забрать у них «игрушку» не по возрасту, но я не рискую. Притворившись предметом мебели, я приношу свой телефон в жертву богу тишине.

Вот это я встрял…

листаем дальше

Глава 2

- В смысле, камеры отключены и записи не сохранились? Я за что вам бабки плачу!

Я срываю голос до хрипа, пытаясь перекричать детей, но силы неравные.

За спиной – мой персональный хор Турецкого в ползунках продолжает исполнять концерт по заявкам. Чем громче я говорю, тем выше ноты берут эти вокалисты.

Передо мной – два широкоплечих мордоворота с поникшими головами. При желании они могут послать меня в далекие дербеня и придать ускорения одной левой… бровью, но никогда не сделают этого, потому что я их банкомат и уверенность в завтрашнем дне. Вместо этого они молча выслушивают мои претензии и виновато кивают, сложив кисти в замок перед собой, как проштрафившиеся пацаны на школьной площадке. Разве что ножкой не шаркают, но, кажется, недалеки от этого.

- Парни, поймите, я должен выяснить, кто и как принес сюда детей, - продолжаю чуть тише и адекватнее.