Звучит горн, и мы выглядываем из палатки, чтобы увидеть прибытие охотничьей группы. Брам и Эммет проезжают через центр лагеря верхом. Я узнаю среди их друзей сыновей герцогов и баронов — знакомые лица с вечеринок этого сезона и их товарищей по гребле.

Я ловлю взгляды и Эммета, и Брама, когда они проезжают мимо нашей палатки. У Брама на лице широкая улыбка — заразительная и теплая. Выражение лица Эммета предсказуемо непроницаемо, губы сжаты в тонкую линию.

Мы переодеваемся в вечерние платья и встречаемся на ужине за длинными столами, петляющими среди деревьев. Как молодых незамужних девушек, нас сажают в самом конце, под неусыпным надзором виконтессы Болингброк.

Вся эта поездка — празднование девятнадцатого дня рождения Брама, который наступит через несколько дней.

Посреди ужина он встает, подняв хрустальный бокал. — Позвольте мне предложить тост. Каждый из вас принял меня и окружил заботой, как своего, но сегодня мы будем праздновать так, как принято у нас дома. За вас!

Он поднимает руки, и несколько десятков сфер света, каждая нежно-золотого мерцающего оттенка, взмывают в воздух, осыпая лес искрами. Веселая мелодия доносится с порывом ветра, и кто-то достает скрипку, чтобы подыграть.

Все ликуют, напитки расплескиваются по столу. — За Брама!

После подачи десерта Брам идет вдоль стола, приветствуя гостей своей неизменной улыбкой и похлопывая друзей по плечам. Эммет держится рядом, молчаливый и угрюмый — как всегда, полная противоположность брату.

— Благодарю всех вас за то, что пришли на мой день рождения. Как же мне повезло считать вас своим благословением в этом году, — говорит Брам, дойдя до нашего края стола.

Олив смотрит на него снизу вверх, сияя так, словно он самолично сотворил луну. Я замечаю, как Фейт и Мэрион обмениваются красноречивым закатыванием глаз. Что-то изменилось с тех пор, как королева сменила правила: прежняя учтивость постепенно слетает с нас всех.

Я наклоняюсь к Браму. — С днем рождения. Много хороших подарков получил в этом году?

Он улыбается мне. — Этот.

— Вечеринку?

Он качает головой. — Тебя. Здесь. — Я шутливо бью его по плечу, воспринимая это как шутку, но внутри все равно порхают тысячи бабочек.

Праздник гремит до самого рассвета, но мы уходим спать гораздо раньше, когда виконтесса Болингброк заявляет, что леди не подобает бодрствовать после полуночи. На самом деле, думаю, ей просто хочется спать, но никто не протестует — мы все измотаны долгой дорогой.

Мы слышим, как друзья Брама за нашим шатром продолжают танцевать и разговаривать еще много часов.

Я сплю беспокойно, снова и снова прокручивая в голове план на завтра. Я пошагово обхожу маршрут в своих мыслях.

На следующее утро горничная помогает мне облачиться в охотничье платье из зеленого бархата. Пока остальные собираются, я картинно падаю на свою койку и заявляю, что слишком слаба для сегодняшних торжеств. Девушкам не подобает участвовать в охоте на оленя, но они должны следовать за группой верхом, чтобы успеть на обед в поле, а затем на праздничный ужин в лагере.

Виконтесса Болингброк кладет костлявую руку мне на лоб и цокает языком. — Ты действительно горячая.

— Пожалуйста, не пропускайте веселье из-за меня, — отвечаю я слабым голосом. — В лагере полно прислуги, они присмотрят за мной.

Виконтесса смотрит на меня, затем на других девушек, нетерпеливо ждущих у выхода из шатра. Она быстро прикидывает: лучше оставить одну девушку, чем пятерых.

— Пожалуйста, позови их, если тебе что-то понадобится, — говорит она с сомнением. — Мы вернемся к закату.

Я отдаю ей честь, что кажется ей совсем не смешным.

Снаружи доносятся звуки звенящей сбруи и лай собак, жаждущих охоты. Затем лагерь затихает, и остаемся только я да горстка обслуги.

Я вскакиваю с кровати, торопливо шнурую сапоги и хватаю книгу и карты, спрятанные на дне сундука. Нужно действовать быстро, если я хочу вернуться до заката.

Черный ход ближе к конюшням, поэтому я пробираюсь через заднюю часть нашего шатра и тихо крадусь к загону.

Большую часть лошадей уже увели на охоту, но там осталась старая ломовая лошадь, которая вполне сгодится. Я беру ее под уздцы. — Привет, приятель, — шепчу я.

За спиной ломается ветка, и я резко оборачиваюсь.

— Куда-то собралась? — Эммет стоит там с полуулыбкой, в охотничьих бриджах, с растрепанными волосами. В одной руке у него корзинка, будто мы договорились пойти на пикник.

— Не делай так больше! — шиплю я. — Ты напугал меня до смерти.

— Что ты делаешь? — спрашивает он.

— Я больна.

Он протягивает руку и касается моего лба. Я отстраняюсь от его прикосновения.

— Спешу сообщить тебе о чуде. Кажется, ты полностью исцелилась.

— Что ты делаешь? Разве ты не должен быть во главе охоты?

— У меня никогда не было особого аппетита к охоте. Должно быть, мы подхватили одну и ту же болезнь, потому что утром я тоже чувствовал себя плохо, но, кажется, уже исцелился.

— Пожалуйста, оставь меня в покое.