У меня был план на сегодня. Я прокрутила его в голове миллион раз. Я не была готова к такому повороту, но все равно знаю, что должна сделать.

Я делаю шаг вперед.

— Айви! — окликает меня мать. — Дорогая, пожалуйста, подумай!

Но я уже подумала. Став одной из претенденток, я буду обязана присутствовать на всех мероприятиях сезона. Я смогу вернуть нашу семью в общество, мама воссоединится с подругами, отец снова встретится с деловыми партнерами, мы спасем дом, и, быть может, Лидия перестанет быть такой печальной.

Я вспоминаю себя шестилетнюю, оставляющую свое ожерелье у основания узловатого железного дерева. Помню, как прижималась лицом к стеклу, и тень, которую, как мне казалось, я видела идущей через лес. Я грезила об этой фигуре годами. В моих мыслях он был принцем, пришедшим спасти меня от монотонности моей жизни. Тот голос в глубине моей головы сейчас звучит тише всего, нашептывая желание, которое я загадала в ту ночь — детское желание: «Может быть, если ты достаточно особенная, кто-то из Них полюбит тебя».

— Все будет хорошо, — шепчу я матери. Возможно, я лгу. Возможно, нет. Но это первая возможность, которая у меня появилась, чтобы собрать хотя бы крошечные осколки наших жизней воедино, и я не собираюсь ее упустить.

В зале воцаряется тишина, когда я выхожу из толпы и подхожу к столу.

Королева вглядывается в меня со своего трона.

— Ты желаешь, чтобы твою кандидатуру рассмотрели?

Я вижу себя словно в подзорную трубу, вглядываясь сквозь время, пораженная знанием, что мое будущее «я» оглянется на этот момент и увидит, как моя жизнь разделилась на «до» и «после».

Я расправляю плечи.

— Я представляю себя в качестве претендентки на руку принца.

— Очень хорошо. — Она делает жест лакею, который берет серебряный кинжал в руку, обтянутую белой перчаткой, и протягивает его мне.

Рукоять холодит пальцы.

— Ты подпишешь контракт сейчас, — она делает паузу, оценивающе глядя на меня.

Я смотрю на пустую чернильницу и — о.

Может, было бы лучше притвориться, что я в ужасе, выглядеть слабой и женственной перед принцем. Но я просто хочу покончить с этим.

Я придвигаю хрустальную чернильницу к себе.

Затем я поднимаю кинжал и провожу острием по центру ладони. Я зажмуриваюсь и вздрагиваю, когда лезвие прорезает кожу.

Стук сердца отдается в ушах. Мои нервы так натянуты, что поначалу я ничего не чувствую.

Капли крови набухают, но я прорезала недостаточно глубоко. Я режу снова, медленнее, на этот раз с большим нажимом.

Погружение ножа в плоть вызывает тошноту, но я не смотрю вниз. Я останавливаюсь, только когда чувствую теплый поток жидкости. Я подставляю чернильницу к основанию запястья и позволяю крови стекать в нее.

Когда ее становится достаточно, чтобы обмакнуть перо, я отставляю ее в сторону. Мне следовало бы поднять руку, чтобы замедлить кровотечение, но я не хочу испачкать платье, поэтому вместо этого кладу кровоточащую ладонь на блестящую поверхность стола из красного дерева.

Затем я окунаю перо в собственную кровь и опускаю его на пергамент. В комнате царит тишина. Я слышу только скрип пера и собственное прерывистое дыхание. Алым цветом я вывожу:

Айви Элизабет Бентон

Я поднимаю взгляд на королеву.

Она улыбается, и в этом изгибе ее губ есть что-то ужасное.

— Желаю тебе удачи, леди Айви.

Глава пятая

Кровь с моей руки просачивается к краям свитка и стекает по тонким ножкам стола.

Я поворачиваюсь, чтобы вернуться к матери, но Брам соскакивает со ступеней помоста и направляется вслед за мной.

Он залезает в нагрудный карман и вынимает темно-синий шелковый платок. Ловко обхватив мое запястье своими прохладными пальцами, он притягивает меня ближе. Я издаю тихий вздох удивления.

Он туго обматывает ткань вокруг раны и заканчивает узлом. Затем прижимает средний и указательный пальцы к ткани прямо посредине моей ладони, где пульсирует сильнее всего. Внезапно разливается жар, и боль исчезает.

Я тихо ахаю, одновременно в замешательстве и чувствуя облегчение.

Он смотрит на меня и слегка улыбается, демонстрируя свою единственную ямочку. — С нетерпением жду возможности познакомиться поближе, леди Айви.

Шокированная толпа расступается, и я возвращаюсь к матери. Она не ругает меня, как я ожидала. Вместо этого она протягивает руку и сжимает мою неповрежденную ладонь.

Тихий шепот наполняет зал, словно рой насекомых, пока проходят следующие несколько мгновений.

Я удивлена, когда Олив Лисонби делает шаг вперед. Она всегда была робкой девчонкой. Никогда еще я не видела в ней такой решимости.

Кончики ее ушей краснеют, как и ее волосы, когда она представляется королеве. Она делает реверанс, а затем поворачивается к Браму. — Я хотела бы стать вашей невестой, — ее голос дрожит лишь слегка.

Брам улыбается и указывает на контракт. — Приступайте.