Мы только что стали соперницами, но воздух здесь густой от взаимной жалости. Мы можем смотреть друг на друга лишь искоса. Я не сомневаюсь, что в головах у каждой из нас крутятся одни и те же вопросы: «Что мы с собой сделали?» и «На что мы пойдем ради того, чтобы победить друг друга?».

Остальные восемнадцать девушек, те, что не прошли испытание майским деревом, стоят в разной степени беспорядка. Некоторые открыто рыдают, другие пытаются держать голову высоко. Сара и Дейдра кипят от ярости.

Часы бьют три, колокольный звон разносится над городом. Двери тронного зала распахиваются, и Пенелопа Аткинс входит первой.

Мы делаем общий вдох, когда она скрывается за дверями, но в коридоре остается тихо, слышно лишь дыхание, пока мы ждем. Мы слишком напуганы, чтобы превратить в шутку момент, ради которого нас растили — единственную возможность прикоснуться к магии.

Через несколько минут двери тронного зала открываются вновь, и Пенелопа Аткинс выходит обратно. Разница видна немедленно.

Ее прежде тусклые, клубнично-блонд волосы теперь ниспадают на плечи густыми, сияющими каскадами глубокого каштанового цвета.

Шелковая туфелька на ее левой ноге насквозь пропитана кровью.

Ее кожа липкая, лицо бледное, но уголки губ приподняты в торжествующей улыбке. Она ковыляет прочь из зала, оставляя за собой след из влажных алых отпечатков босых ног.

Следующей входит Вендла Авиньон. Она покидает зал меньше чем через пять минут; ее глаза влажные от слез, но внешне в ней не заметно никаких перемен.

Затем настает моя очередь.

Я расправляю плечи и делаю глубокий вдох, когда двери распахиваются передо мной.

Я вспоминаю себя одиннадцатилетнюю, сидящую на полу в своей спальне. Мои светлые волосы были перевязаны лентами, я была в безопасности, и мир казался таким маленьким.

Раньше я фантазировала об этом моменте, исписывала поля в школьных тетрадях мечтами о том, чего бы я могла попросить.

Я представляла, как прошу умение говорить с животными или летать. Я воображала, как заставляю цветы распускаться движением ладони или вызываю дождевые тучи из ничего. Если у меня была лишь единственная возможность прикоснуться к магии, я не собиралась ее тратить впустую. Я не могла понять, почему люди просят о таких скучных вещах, как красивое лицо.

Я закрываю глаза и позволяю себе потратить одно дыхание на то, чтобы оплакать саму себя в прошлом. «Прости, — шепчу я сквозь время, — за все те возможности, которыми тебе не суждено было воспользоваться».

Тронный зал кажется таким огромным, когда в нем никого, кроме нас.

Я пересекаю пустое пространство и останавливаюсь там, где сидит королева.

— Леди Айви Бентон, — ее голос звучит низко и вкрадчиво, словно патока.

Я глубоко приседаю в реверансе и выпрямляюсь, встречаясь с ней взглядом. Мои руки дрожат, поэтому я сцепляю их за спиной и тереблю бант на поясе. Идеально — я должна быть идеальной.

Королева Мор осклабляется, обнажая ряд безупречных зубов; ее клыки острее, чем любые, что мне доводилось видеть.

— Скажи мне, мисс Бентон, о чем ты пришла просить?

Глава восьмая

Я представляла этот момент месяцами. Я записывала то, о чем планировала просить, снова и снова, скармливала бумагу огню, пока не убедилась, что не совершу ошибки.

— Ваше Величество. — Мой голос звучит высоко и сладко, именно так, как я репетировала. Я сутулюсь, стараясь казаться как можно меньше. Такой незначительной, «никакой» — абсолютно никем. — Я хочу аннулировать сделку, которую вы заключили с моей сестрой, леди Лидией Бентон, в субботу, первого мая тысяча восемьсот сорок шестого года. Все, что вы дали ей, пусть будет возвращено, а все, что она отдала вам, пусть будет возвращено ей — целиком и без изменений.

Я делаю вдох, закончив речь, чувствуя облегчение от того, что все сказала правильно.

Королева поджимает губы, наблюдая за мной прищуренными глазами.

— Ты закончила?

— Да, мэм. — Я почтительно склоняю голову, отчаянно стремясь произвести на нее впечатление.

Королева смеется так, что звук эхом отражается от стен тронного зала.

— Ты не можешь аннулировать чужую сделку.

— Ваше Величество, я не желаю ничего, кроме как расторгнуть сделку моей горячо любимой сестры. Видите ли, она не помнит, что отдала взамен, и я хочу положить конец ее страданиям. Я уверена, вы понимаете.

Она вглядывается в меня с помоста.

— Ты можешь желать чего угодно, но тебя ждет разочарование.

— По крайней мере, скажете ли вы мне, в чем состояла ее сделка? Можете оказать мне такую любезность?

— Сделки совершаются конфиденциально.

— Сделки всегда нельзя расторгнуть? — спрашиваю я, возможно, слишком дерзко.

Тронный зал погружается в полумрак, когда снаружи солнце скрывается за облаком. Глаза королевы на мгновение скользят к витражному окну, а затем возвращаются ко мне.

— Есть много того, что ты никогда не поймешь в магии.

— Не могу представить, что вы хотели бы видеть такую преданную и прилежную подданную, как Лидия, в таких мучениях.