Я вонзаю каблуки своих верных ботинок в грязь и останавливаюсь как вкопанная, успевая сделать шаг в сторону и перепрыгнуть через нее. Я вздыхаю с облегчением.

Проходит еще полчаса, моя спина мокрая от пота, легкие молят о воздухе. Миссис Таттл по моей просьбе затянула корсет не слишком туго, но как бы я ни старалась, дыхание все равно сбивается.

Шесть девушек уже выбыли, нас осталось восемнадцать, и плотное кольцо тел вокруг меня начинает душить. За редким исключением, остальные выглядят такими же изможденными, как и я. Наши прически, еще утром безупречные, теперь висят на лицах и шеях влажными прядями.

Одна из белых роз, которую миссис Таттл приколола мне к пучку, падает и оказывается растоптанной в грязное месиво из лепестков.

Одна из незнакомых мне девушек падает в обморок, и на нее наваливается другая. Вскоре за ними выбывают еще трое.

Толпа перегруппировалась вокруг нас; она становится все шумнее, ведь девушек все меньше, а шампанского все больше. Люди кричат и делают ставки. Большинство, кажется, ставит на Сару Миддлбрук и Мэрион Торн.

Наконец я замечаю своих родителей в толпе. Они стоят в стороне, одни, всеми игнорируемые, как обычно. Это зрелище пронзает меня острой вспышкой гнева, и решимость вспыхивает с новой силой.

Я одариваю их улыбкой, но в этот момент отвлечения еще одна девушка падает, забрызгивая мое платье грязью.

Мне оставалось перестоять всего шестерых.

С противоположной стороны майского дерева Сара Миддлбрук перекрыла криком музыку оркестра:

— Он никогда не выберет тебя, Айви. Девушку с твоей репутацией — и в принцессы? Избавь нас всех от этого позора и сдавайся прямо сейчас.

Я одарила ее натянутой, фальшивой улыбкой:

— Я рискну.

— Любая, кто выйдет из круга прямо сейчас, станет моей фрейлиной, когда я одержу победу, — обратилась она к группе девушек.

— По рукам, — отозвалась рыжеволосая незнакомка. Она бросила свою ленту на землю и вышла из круга. Из толпы раздался горестный крик — полагаю, это были ее родители.

Брам стоял в первых рядах зрителей, и на его лице читалась искренняя тревога. Знал ли он заранее, что именно это задумала его мать?

Две девушки упали почти одновременно, рухнув друг на друга. Мир вокруг меня превратился в пугающую карусель, зрение то и дело теряло фокус, и на мгновение я в ужасе подумала, что могу рухнуть вместе с ними, но лакеи подхватили их в самый последний момент.

Нас осталось всего девять. Я так близко к цели.

Но ноги уже дрожали, стопы онемели даже в моих верных ботинках. В боку неприятно кололо, и, казалось, целую вечность я не могла сделать полноценный глубокий вдох.

Высокая брюнетка что-то пробормотала себе под нос; ветер донес до меня слово «шлюха». Девушка, стоявшая позади нее, грубо толкнула ее, и обе с визгом повалились в грязь, а толпа вокруг ответила им оглушительным криком.

Праздник превратился в кружащееся цветное пятно, но единственной четкой точкой, на которой я фокусировалась, была моя мать, бледная от волнения. Отец держал руку на ее плече, стараясь поддержать. Иногда я злилась на маму за то, как она опекала нас с Лидией. Она была из тех родителей, что не могли вынести даже малейшего нашего неудобства, и хотя это подарило нам безмятежное, «золотое» детство, я боялась, что такая жизнь совсем не подготовила меня к суровой реальности.

Мне нужно было продержаться еще хоть немного, перестоять хотя бы еще одну соперницу, чтобы спасти нашу семью от позора, от разорения, от всей той боли, которую я видела своими глазами последние три месяца.

Я впилась каблуками в размокшую землю, когда пронзительный визг разрезал воздух. Обернувшись, я успела увидеть, как изящная шелковая туфелька Сары Миддлбрук угодила в глубокую рытвину, оставленную моими ботинками. Она подалась вперед, и грязь брызнула ей прямо в лицо.

— Нет! — закричала она. — Нет! Это несправедливо!

Сара бросилась к Браму и упала к его ногам:

— Прошу, Ваше Высочество, выберите меня, умоляю! Я сделаю все, что вы пожелаете.

Брам помог ей подняться и оглянулся:

— Матушка? — Он посмотрел на королеву, стоявшую чуть поодаль. Ее лицо оставалось непроницаемым. Она лишь коротко кивнула лакею, и тот подхватил Сару, которая продолжала брыкаться и кричать, и унес ее прочь.

Я не любила Сару, но сейчас я испытывала к ней жалость. Я бы никому не пожелала такой участи.

Несмотря на все напряжение, по телу разлилось облегчение. У меня получилось. Я вошла в шестерку финалисток. Мэрион Торн упала следом, хотя ее падение выглядело слишком медленным и осторожным, чтобы быть чистой случайностью.

Олив вскоре запуталась в своей ленте и упала, немедленно разрыдавшись.

Эмми продержалась совсем недолго.

Нас осталось всего трое — я, та темноволосая незнакомка и Грир. Толпа вокруг пришла в полное неистовство. Лицо Грир блестело от пота, а в ее глазах, устремленных на меня, кипела ярость.