Миссис Таттл входит в комнату спустя мгновение, покачивая на пальцах белые шелковые туфли Лидии.

— Вот, дорогая, — говорит она с жалостью. — Тебе помочь их надеть?

— Нет, спасибо, — улыбаюсь я.

Она закрывает за собой дверь, и я морщусь. Ноги Лидии были меньше моих с самого детства. Однажды, когда мне было одиннадцать, сапожник в особенно унизительной манере сказал, что мои ступни по форме напоминают букву «Л».

Я пытаюсь втиснуть пальцы в изящные шелковые туфли, но они жмут со всех сторон. Делаю два шага, и левая пятка сразу выскакивает.

Этот день и так будет достаточно трудным, чтобы еще и ковылять по всему дворцу.

Я прячу туфли Лидии под шляпку в своем шкафу и вместо них надеваю чулки и свои верные, разношенные ботинки. Под слоями платья их почти не видно, а сегодня никто не будет присматриваться ко мне достаточно внимательно, чтобы заметить.

Я затягиваю последние шнурки, когда снизу доносится голос матери:

— Айви, мы не можем опоздать!

— Иду!

Молясь, чтобы она не увидела мой предательский выбор обуви, я сбегаю вниз, чтобы присоединиться к ней.

Карета подъезжает ровно к одиннадцати, и мы с мамой отправляемся через весь город к Кенсингтонскому дворцу.

Стоит идеальный, зеленеющий весенний день после серой английской зимы. Желтые нарциссы усеивают обочины. Сады самых богатых домов города только начали оживать. Розовые всполохи взрываются в оконных ящиках, а водопады фиолетовых гиацинтов свисают с карнизов поместий, мимо которых мы проезжаем.

Мы присоединяемся к веренице карет у входа во дворец, и целая армия лакеев высыпает из дверей, готовая встречать нас.

Сегодня все дебютантки в белом, как того требует традиция Парада пактов: белое — в знак уважения к белому платью, которое было на королеве Мор, когда она впервые появилась на горящем поле битвы короля Эдуарда IV.

Я замечаю в толпе всех своих старых подруг, а также их матерей и компаньонок. Они слегка отодвигаются, когда мы приближаемся, поворачиваясь к нам спинами.

Леди Мэрион Торн едва слышно ахает, когда я прохожу мимо нее, и шепчет матери:

— Не думала, что ее пригласят.

Справедливое замечание. Я и сама не думала, что меня пригласят.

Но стоящая рядом со мной мама напрягается, и знакомые уколы жалости возвращаются. Она принадлежала к этому миру задолго до моего рождения, а они взяли и вышвырнули ее, как будто все они не были когда-то такими же девушками, сбившимися в кучку и хихикающими в своих платьях на этих самых ступенях.

— Айви, сделай лицо попроще, — шипит она, и я понимаю, что хмурюсь.

Мы замираем снаружи в неловком подобии очереди, ожидая открытия дверей дворца. По традиции каждая девушка должна входить в тронный зал королевы в одиночку. Но вместо этого, в назначенное время, лакеи распахивают двустворчатые двери в главный холл дворца и жестами рук в перчатках приглашают нас всех войти группой.

Кенсингтонский дворец — основная резиденция королевской семьи, но для официальных мероприятий они используют дворцы покрупнее, вроде Букингемского или Элтема. Это так интимно — быть приглашенной сюда, в дом королевы. Я никогда не была внутри, лишь пару раз в детстве подходила к воротам, чтобы оставить свои молочные зубы. Но все знают, что их нужно оставлять страже; сама она никогда не выходит наружу, чтобы забрать их.

Мои ботинки цокают по отполированному черно-белому шахматному мраморному полу, когда мы входим в главный холл. Вокруг меня слышится ропот недоумения, но я слишком занята созерцанием великолепия дворца, чтобы по-настоящему беспокоиться об этом. Потолок взмывает ввысь на четыре этажа, а посреди огромного вестибюля растет дуб, которому сотни лет: его корни переплетены с самим фундаментом дворца. Его ветви устремляются над нами, а весенние зеленые листья касаются сотового стекла потолка. Стены покрыты пышными фресками изумрудного и золотого цветов — сценами из Иного мира, где выросла королева Мор, места, куда не ступала нога ни одного человека.

Словно стадо овец, которое куда-то гонят, мы следуем за старшим лакеем вверх по лестнице в тронный зал. Я провожу пальцами в перчатках по латунному поручню, который сделан так, будто вьющиеся лозы тянутся все выше и выше.

Лакеи распахивают двери тронного зала и приглашают нас войти толпой. Мама бросает на меня вопросительный взгляд, пока по толпе пробегает еще одна волна беспокойства. Мы должны входить по одной, а не все вместе.

Просторный тронный зал растянулся на длину целого квартала. Мои ботинки утопают в темно-синем ковре, прошитом золотыми нитями в форме созвездий. Потолок расписан фресками в цветах заката — розовом и нежно-лиловом. Стены отделаны искусной золотой лепниной, в окружении новых картин, на которых богини охотятся в пышных лесах, и их босые ноги приминают цветы, что остаются у них за спиной.