Его присутствие при дворе за последние несколько лет, кажется, немного растопило лед в сердце его матери. Иногда на ее лице проскальзывает улыбка; ее сделки стали чуточку менее кровавыми.

Брам так хорошо вписался в придворную жизнь, что большинство людей забывают, что он не воспитывался в этих стенах. Газеты полны восторженных репортажей о его успехах в учебе, его подвигах и его красоте. Вся страна наполовину влюблена в него.

Выйти за него замуж означало бы совершить самую выгодную партию из всех девушек в истории Англии.

Это значило бы не просто титул, влияние, деньги и безопасность, но все это — навсегда. Брам и Мор бессмертны. Речь идет не только о нас, но и о каждом последующем поколении.

Холодный голос королевы Мор возвышается над какофонией:

— Успокойтесь.

Олив открывает глаза, и я подхватываю ее, помогая встать на ноги, и передаю матери. Все умолкают, но рваное дыхание эхом разносится по огромному залу.

Брам кашляет в кулак, словно пытаясь скрыть смешок.

У королевы Мор был человеческий принц-консорт все то время, что она правила, но с момента последней королевской свадьбы прошли десятилетия. Ее короли стареют, превращаясь в дряхлых стариков, пока она остается молодой и прекрасной, навеки застыв в янтаре. Как только они умирают, она выжидает несколько месяцев, а затем находит себе другого юношу в мужья.

Некоторые задаются вопросом, не требует ли ее изначальная сделка с королем Эдуардом IV того, чтобы у нее был супруг-человек — какая-то хитрая формулировка вокруг слова «король», — но никто не может быть уверен. Мне интересно, не бывает ли ей просто одиноко. Замки огромны и полны сквозняков, а вечность — это чертовски долгий срок, чтобы быть одной.

Ее нынешний муж, принц-консорт Эдгар, отец принца Эммета, уже в возрасте под пятьдесят. У него репутация доброго и общительного человека, но он не сопровождает королеву ни на каких официальных мероприятиях. Дано ясно понять: она — правитель, а он — лишь ее спутник.

На одно мгновение ее глаза впиваются прямо в мои. Я в шоке отвожу взгляд, но к тому времени, как я снова смотрю на нее, она уже перевела внимание на других.

— Я прошу соблюдать приличия, пока я продолжаю, — объявляет королева Мор, но уголки ее рта подергиваются, как и у сына, и у меня возникает чувство, что их обоих забавляет этот балаган.

— Чтобы гарантировать искренность ухаживаний и честную игру на протяжении всего сезона, любая барышня, которая желает рассматриваться в качестве потенциальной невесты, должна соблюдать следующее правило: если вас не выберут, вы никогда не возьмете в мужья другого. Вы проживете остаток своих дней старой девой. Таковы условия.

Толпа взрывается от негодования. Растерянные дочери, возмущенные матери, крики: «Почему?!» и «Неужели вы поступите так с нашими девочками?».

Я не могу сдержать смех.

— Что с тобой такое? — шипит мать.

Я вытираю выступившие слезы, но не могу выдавить из себя ни слова. Все это так абсурдно: стоять здесь, в этом грандиозном зале, в этом вычурном платье, наблюдая за тем, как все паникуют из-за будущего, которое кажется им настолько ужасным, что они готовы кричать на королеву. Но ведь это будущее, к которому они уже приговорили меня.

Когда я снова поворачиваюсь к помосту, Брам смотрит прямо на меня, слегка склонив голову набок.

Королева Мор встает, и в зале воцаряется тишина. Она высокая, но не нечеловечески. Она просто движется так, что ты невольно смотришь на нее — словно она идет по воде.

— Когда я выбираю мужа, мои претенденты соблюдают этот же контракт. Это протокол.

Конечно, мужчины, которые не находят себе жен, все еще имеют варианты, финансовую и социальную свободу; мы же, бедные девушки, не получим ничего.

— Если вы решите не соглашаться с этими правилами, — заключает она, — вы можете участвовать в сезоне, как обычно.

Королева лениво делает жест левой рукой, унизанной кольцами, и лакей делает шаг вперед со свитком размером с его торс. Другой лакей выходит справа и устанавливает изящный маленький столик, на котором разворачивает этот свиток. Третий кладет на край стола перо, серебряный кинжал и пустую хрустальную чернильницу.

— Любая девушка, которая желает, чтобы ее кандидатуру рассмотрели, может подписать контракт прямо сейчас. У вас десять минут на раздумья, а потом мы вернемся к текущим делам. Вы все все равно получите свои сделки.

Королева садится и бросает косой взгляд на Брама, чье лицо ничего не выражает, но его глаза — клянусь, они постоянно возвращаются к моей фигуре.

Зал наполняется голосами: матери и дочери обсуждают стратегию. В этой войне, к которой нас готовили с рождения, это решающая битва.

Я поворачиваюсь к матери. Она выглядит моложе своих сорока девяти лет: ясные голубые глаза, в светлых волосах едва заметны нити седины. Мне хочется обнять ее, сказать, что все будет хорошо. Во многом я чувствую себя родителем в наших отношениях: постоянно успокаиваю ее, притворяюсь, что все образуется. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я уже приняла решение.