Я провожу языком по гладкой пустоте в десне, где раньше был мой верхний левый коренной зуб. Мама говорит, что нужно перестать думать об этом, но я не могу — я постоянно ощупываю это место, будто это четки или камень, который крутят в руках от беспокойства.

Последние две недели я спала в комнате Лидии. Наши родители думают, что это мило — мы пытаемся провести как можно больше времени вместе в последние дни под одной крышей, но на самом деле мне просто нравится, что она тоже не спит посреди ночи.

Ирония нашего положения не ускользает от меня. Всё то время, что я злилась на нее из-за сделки, о которой она не могла вспомнить, я сама в итоге совершила то же самое.

Лидия не злорадствовала по поводу моей сделки. Она всегда была лучше меня.

Она просто сказала: «Похоже, мы обе одинаково глупы», — и это почти заставило меня рассмеяться.

Сегодня день летнего солнцестояния, самый длинный день в году. Благоприятное начало для долгого и счастливого брака. Обо мне трубят во всех газетах, мое описание — на каждой передовице в Лондоне. Заголовки больше не гласят «ШЕСТЕРО», теперь там — «ЕДИНСТВЕННАЯ».

Мое лицо вышили даже на кухонных полотенцах, пути назад уже нет.

Мы с Брамом почти не виделись. Каждая бодрствующая минута заполнена примерками платьев или обсуждением рассадки гостей и цветов.

Толпы людей выстроились вдоль улиц от нашего дома до дворца. Они кричат добрые пожелания и машут платками, когда мы проезжаем мимо.

Мама толкает меня локтем в ребра.

— Маши, — приказывает она.

Я высовываю голову в окно, и толпа приходит в абсолютный восторг. Никогда в жизни я не чувствовала себя более одинокой.

Когда мы прибываем, Мэрион, Фейт, Олив и Эмми уже ждут там в одинаковых платьях подружек невесты из шелка кремового цвета. Я так по всем ним скучала, даже по Фейт.

Олив усмиряет мои кудри, превращая их в завитки, а затем укладывает в сложную высокую прическу. Она выглядит обеспокоенной всё то время, пока возится с волосами, глядя на меня так, словно хочет что-то сказать, но прикусывает язык.

— Ты закусываешь губы, когда нервничаешь, — говорю я, пока она накручивает пряди у моих ушей на горячую плойку.

— С чего бы мне нервничать? Это день твоей свадьбы. — Она улыбается. У меня возникает то странное чувство, от которого я до сих пор не могу избавиться, глядя на всех них. Мы жили вместе весь сезон, так почему кажется, будто я что-то забываю? Могла ли моя сделка распространяться и на других девушек? Это кажется маловероятным.

— Есть что-то, что ты должна мне сказать? — я нервно кручу кольцо для помолвки. Оно сидит рядом с жемчужным кольцом, которое Брам подарил мне в тот день, когда я впервые подумала, что смогу его полюбить. Я его так и не сняла.

— Только то, что ты самая ошеломительная невеста из всех, что мы видели, — говорит Мэрион.

Королева никого не лишила титулов. Похоже, она достаточно довольна тем, что просто позволяет этой угрозе висеть над нами, или же была слишком занята планированием свадьбы, чтобы вспомнить об этом.

В любом случае, скоро я стану принцессой и намереваюсь использовать свой статус, чтобы защищать остальных девушек, насколько смогу. Уверена, Брам мне поможет.

Сезон уже кажется сном, будто всё это случилось с кем-то другим. Я с трудом могу вспомнить балы и светские приемы. Единственные моменты, которые кажутся по-настоящему четкими, — это уроки королевы и время, проведенное с другими девушками.

Лидия застегивает пуговицы на моем белом свадебном платье. Это воздушное чудо с широким V-образным вырезом, который едва держится на плечах, и слоями тончайшего кружева, спускающегося рюшами по лифу и юбке.

Это самая красивая вещь, что я когда-либо надевала, но я тревожно поглядываю в зеркало. Я нервничала, когда в ателье выбрали этот силуэт. Вырез открывает ту часть шеи, где у меня был странный синяк, похожий на след от укуса. Он заживал неделями, но наконец исчез. Самое странное, что я никак не могу вспомнить, откуда он взялся.

Как только я облачилась в платье, вошел лакей с бархатным футляром королевских драгоценностей. Я откинула крышку и нашла пару бриллиантовых серег-капель и колье в тон. У алтаря Брам наденет мне на голову тиару, как того требует традиция.

К футляру была прикреплена записка, написанная элегантным почерком Брама: «Не могу дождаться, когда стану твоим мужем. — Брам».

Сердце переполняется нежностью.

Я не люблю Брама. Я достаточно честна с собой, чтобы признать это. Но я полюблю его. Со временем.

Я так ясно это представляю, будто любовь — это чувство, которое я уже испытывала раньше и теперь мне нужно просто вспомнить, как это делается. Это призрак, за которым я гоняюсь по углам, но он всё время ускользает.

Мама закрепляет последнюю деталь моего подвенечного наряда — не фату, а изящную кружевную накидку, прикрепленную у горла лентой, с широким капюшоном, накинутым на голову. Мой букет невелик, со вкусом подобранная композиция из ландышей, но я сжимаю его изо всех сил, чтобы мои влажные от пота руки не дрожали.