У Брама было только одно правило. После той первой ночи мне было строго запрещено посещать его придворные пиры. Он настаивал, что они небезопасны для меня. Но я жаждала радости танца, и мне было одиноко. Брам исчезал, порой на несколько дней, и я думала, что он внизу, веселится без меня.

— Я хочу, чтобы ты была здесь счастлива. Это место может стать твоим домом, если ты позволишь, — говорил он, вытирая слезы с моих щек. Каждый день в моей комнате появлялись пирожные, которые на вкус были в точности как по рецепту на день рождения мистера Фробурга. На моем туалетном столике появился тот же самый набор щеток из стерлингового серебра, что был у меня в спальне дома. Он приносил мне краски, уголь и пастель. Я рисовала до глубокой ночи, пока снизу доносилась музыка празднеств. На рассвете Брам ложился в постель рядом со мной и гладил по волосам, пока я плакала.

Он любил не так, как я представляла себе любовь. Он держал меня так, словно хотел поглотить целиком. В то время я думала, что от этого всё становится только лучше.

Я не удивилась, когда он попросил меня стать его женой. Однажды ночью, под странными двойными лунами Иного мира, он надел мне на палец кольцо с лунным камнем и предложил стать его невестой. Я бросилась в его объятия и поцеловала так сильно, что на следующее утро мои губы были в синяках. Он отстранился, улыбаясь:

— Ты забыла сказать «да».

Мы устраивали банкеты, ездили на пикники, и он даже приказал принести в тронный зал кресло для меня, чтобы я могла сидеть рядом, пока он занимался официальными делами. Однажды, когда мы обедали в садах, он надел мне на голову венок из маргариток и сказал, что я — королева Иного мира. Я просто смотрела на него, пораженная его красотой.

— Разве нам не нужно что-то более официальное?

— Я король — что может быть официальнее этого?

Но мне было мало. В преддверии свадебной церемонии я становилась опасно грустной и невыносимо навязчивой. Я обвивалась вокруг него в постели и умоляла не оставлять меня. Я чувствовала, как он начинает скучать со мной, и не знала, как это исправить. Я приказывала придворным портным шить для меня платья поинтереснее, рисовала ему картины, разбила розовый сад, но ничто не могло удержать его внимание. Он уходил каждую ночь пировать без меня.

Утром в день нашей свадьбы Элори, которая была, пожалуй, моим единственным настоящим другом в Ином мире, одела меня в платье из десятков слоев тончайшего паучьего шелка. Оно ложилось рюшами и волнами, будто я выходила из морской пены. Лицо закрывала вуаль, за что я была благодарна. Охваченная непоколебимым чувством одиночества, я проплакала всю долгую дорогу к алтарю.

Присутствовал весь двор Брама, а также представители соседних территорий Благого двора. Дворец утопал в цветах и гудел от музыки. Я шла к алтарю в одиночестве, сжимая букет роз, пахнущих свежевыпавшим дождем. Мне хотелось, чтобы шлейф несла моя сестра, но я забыла о своей грызущей печали, как только Брам обернулся и улыбнулся мне.

Мы обменялись клятвами, и он надел мне на голову тяжелую золотую корону, которая, по его словам, когда-то принадлежала его матери. Знала ли я его мать? Мне казалось, что должна была, но эта мысль улетучилась, едва возникнув.

Я надела кольцо на его палец, и он поцеловал меня — крепко, точно так же, как в день, когда я обещала выйти за него замуж. Отстранившись, он улыбнулся и сказал нечто странное:

— Я сейчас вернусь.

Он сорвался с места, пробежал по усыпанному лепестками проходу и выскочил за дверь.

— Брам? — крикнула я вслед, подбирая юбки и пытаясь побежать за ним. Но внезапно я моргнула, проснулась и обнаружила, что снова в своей комнате.

Я встала с постели — всё еще в свадебном платье — и открыла дверь. Она не была заперта, и в коридоре меня никто не ждал. Босиком я прокралась по холодным каменным полам обратно в главный зал замка, где без меня в самом разгаре шел свадебный пир.

Брам был в углу — вернулся с того места, куда убегал, — с ужасным выражением лица. Я никогда не видела его таким злым. Он был поглощен разговором с моим наименее любимым советником, человеком с жестоким ртом и черными волосами, которые занавесом спускались до самого пола.

— Все точно так же! — негодовал Брам, и кольца на его пальцах стучали друг о друга, когда он активно жестикулировал. — Она одна из его подданных. Она была коронована дважды. Я не вижу, в чем проблема.

Советник задумался:

— Значит, это должно произойти на английской земле.

Брам выругался и залпом осушил кубок до дна. Он вздрогнул, когда наконец заметил меня у себя под локтем.

— Ты что здесь делаешь? — в его голосе прозвучали жестокие нотки, которые мне совсем не понравились.

— Это наш свадебный пир, — растерянно ответила я.

Брам протянул руку, и его кубок наполнили снова. Он осушил и его.

— Ладно, конечно.