С этими словами она повернулась к Пайро спиной и направилась ко мне, а позади неё уже бушевало пламя. У меня перехватило дыхание, и пульс заколотился, пока я наблюдал за ней.

Она была Ангелом Смерти, облачённым в красоту, восставшим из адского пламени, чтобы заставить каждого, кто причинил ей зло, ползти к её ногам и славить её как свою королеву.

Вопли Пайро пронзили ночь, густой дым повалил из машины, и скоро весь автомобиль был охвачен огнём. Но я не мог оторвать взгляд от Рэйвен, и когда она подошла ко мне, я не смог удержаться – схватил её за бёдра, притянул к себе и прижал свои губы к её губам.

Мы пожирали друг друга губами, пока крики Пайро не смолкли, и нас окружили лишь треск огня и скрип раскалённого металла.

Когда мы разомкнули объятия, щёки Рэйвен пылали румянцем, а я дышал короткими прерывистыми вздохами.

— Остался всего один, — прошептал я, касаясь её щеки.

Она прижалась к моей ладони, словно жаждала моего прикосновения так же сильно, как я – её.

— Остался один, — повторила она, и в голосе прозвучала грусть.

Между нами повисли невысказанные слова. Остался один – и тогда всё кончится. Рэйвен исчезнет.

— Ты знаешь, где Грим? — спросил я, чтобы не произнести то, что действительно хотел.

Я не хочу жить без тебя.

— Нет. Мой ворон ищет его, но он где-то скрывается.

— Что будем делать? — мои уши уловили отдалённый вой сирен. Нам пора было уходить.

— Выманим его из тени.

ВОРОН

ВОРОН

Густой чёрный дым поднимался к небу, пламя пожирало склад «Гадюк», окрашивая предрассветное небо в прекрасные оттенки красного, оранжевого и жёлтого.

Покинув Пайро и его машину, обречённые сгореть дотла, мы в молчании доехали до склада. К счастью, машина Мэйсона не слишком пострадала от тарана, иначе обратный путь пришлось бы проделать пешком.

Он терпеливо ждал, пока я обливаю здание бензином, – травмированные ноги не позволяли ему помочь. Хотела бы сказать, что я с улыбкой подожгла спичку и наблюдала, как взвивается пламя, но до меня доходила суровая реальность. Хэллоуин наступал. Моё время истекало.

Несмотря на то, что квартира Мэйсона находилась на другом конце города, пожар был достаточно мощным, чтобы его видели за километры. Я наблюдала с балкона, представляя, как пожарные безуспешно пытаются взять огонь под контроль.

Хорошо. К тому времени, как пламя потушат, от склада Ада не останется и следа. На один меньше напоминания о существовании «Гадюк» и страданиях, что они принесли городу.

Мэйсон принял душ, стремясь смыть запах дыма с одежды и волос, давая мне время побыть одной и поразмышлять.

Осознать, что у меня остался всего один день на этой земле. Что у нас остался всего один день вместе. Независимо от того, удастся ли мне убить Грима, как только часы пробьют полночь, я покину мир живых.

Покину Мэйсона.

Да, по ту сторону меня будет ждать Эрик, и я любила Эрика, искренне любила. Но любовь к нему была иной, нежели к Мэйсону. Мэйсона я любила каждой клеточкой своего существа.

Каждой частичкой своей души.

При жизни я планировала выйти за Эрика, и, если бы Грим не отнял это у нас, я стала бы его женой. Но кто знает, что ещё уготовило бы нам будущее? Во мне всегда оставалась бы часть, любящая Мэйсона. Возможно, однажды мы бы были вместе. Или, может, у нас втроём сложились бы полиаморные отношения.

Будущее, которое мне так и не суждено было узнать.

Слёзы навернулись на глаза, горечь поглотила меня – и от того, что было так жестоко украдено, и от осознания, что скоро мне придётся проститься с Мэйсоном.

Как я могла проститься со своей родственной душой?

Я почувствовала Мэйсона ещё до того, как он заговорил, – его умиротворяющее тепло окутало меня в тот же миг, как он появился в дверном проёме.

— Есть какие-то признаки его присутствия?

Мой ворон кружила над Хэдли-Пик с той самой минуты, как мы вернулись со склада, пытаясь найти укрытие Грима, но тщетно. Её крыло было всё ещё повреждено, и с каждым взмахом в моей руке вспыхивала боль, напоминая о последствиях, если Грим обнаружит мою слабость.

— Нет, — ответила я, не поворачиваясь к Мэйсону, потому что стоило мне это сделать – и плотина прорвётся. — Тебе полегчало?

Приступ вины усилил и без того терзавшую меня муку. Я ненавидела, что Мэйсон пострадал. Именно поэтому я не хотела его вовлекать. Если бы я не бросилась под пули Грима… Если бы машина разбилась во время погони за Пайро…

Если бы, если бы, если бы…

— Эй, что случилось? — Мэйсон уловил в моём голосе неподдельное отчаяние, которое мне не удалось скрыть.

Он встал позади, положил руки на мои бёдра и развернул к себе. Его волосы были влажными, а на нём отсутствовала рубашка, обнажая великолепный загорелый торс, испещрённый тёмно-фиолетовыми синяками на груди и рёбрах.