Горящий взгляд Мэйсона скользнул по моему телу, пока он сжимал ладонью свой член, на головке которого выступила капля смазки. Он несколько долгих секунд не двигался, словно запечатлевая в памяти каждый мой сантиметр.

Едва я собралась снова взмолиться, он раздвинул мои ноги и навис надо мной, его член упёрся в мою промежность, а он сам удерживал вес на своих сильных, мускулистых руках.

— Я так много хочу с тобой сделать, Чернокрылая, — проговорил он, нежно целуя меня в губы. — Но мне нужно быть внутри тебя, пока время не истекло.

Мы оба простонали в унисон, когда он медленно вошёл, моё нутро сладостно ныло, растягиваясь вокруг него. Он двигался с неторопливыми толчками, смотря на меня сверху вниз и заглядывая прямиком в мою израненную душу.

Между нами вспыхивали мощные разряды электричества, а глубоко внутри нарастало давление. Я обвила его талию ногами и притянула так близко, как только могла, пока его толчки учащались, а лицо уткнулось в изгиб моей шеи.

— Я люблю тебя, Рэйвен, — прошептал он, задыхаясь. — Я любил тебя с того дня, как мы встретились, и буду любить до последнего вздоха.

— Я буду любить тебя всю вечность, — по моей щеке скатилась единственная слеза.

КОП

КОП

С рассвета до заката мы колесили по Хэдли-Пик в поисках хоть какого-нибудь следа Грима. Время от времени взгляд Рэйвен заволакивался дымкой, пока она сосредотачивалась на птице с повреждённым крылом, пытавшейся выследить Грима.

Ничего.

Я использовал служебные связи, опрашивал осведомителей, угрожал преступникам, кто ранее имел дело с Гримом. Никто не видел и не слышал о том подонке. Словно он сквозь землю провалился.

Когда до полуночи оставалось меньше шести часов, мы вернулись в мою квартиру. Каждая минута приближала момент окончания нашего времени вместе – то, о чём мы оба невыносимо остро помнили.

Я не знал, что случится, когда часы пробьют двенадцать, и, честно говоря, старался об этом не думать. Но этот срок витал в воздухе, служа постоянным напоминанием о том, что я вот-вот потеряю.

Сознание лихорадочно перебирало хаотичные мысли. Я так и не попрощался с Рэйвен, когда нашёл её год назад – не верил, что она действительно ушла. Я цеплялся за надежду, сорвав пакет с её лица и начав сердечно-лёгочную реанимацию.

Я надеялся, когда парамедикам удалось вновь запустить её сердце, пусть даже пульс был слабым, а его остановки повторялись несколько раз ещё до прибытия в больницу.

Я держался за надежду, когда врачи подключили её к аппаратам и сказали, что шансов на пробуждение практически нет.

Я никогда не переставал надеяться, никогда не прощался.

До этого момента.

Она мерила шагами мою квартиру туда-сюда, туда-сюда, а я мог лишь беспомощно наблюдать. Когда она в очередной раз прошла мимо дивана, на котором я сидел, погружённый в мрачные мысли, я поднялся и притянул её к себе.

— Мы найдём его, Чернокрылая. Он где-то там, — я убрал прядь волос за её ухо, отгоняя мысль, что, возможно, делаю это в последний раз.

— Время на исходе. Если я не… — она замолчала, а её взгляд снова затуманился, как это бывало на протяжении всего дня.

— Рэйвен?

Она не ответила, но её рот приоткрылся от изумления. Спустя долгую минуту, когда сознание вернулось к ней, она выскользнула из моих объятий.

— Я… я знаю, где он.

Она развернулась, пытаясь уйти, но я снова схватил её, не позволяя сделать и шага.

— Где?

— Он в логове. Вот где он прятался. Надо было проверить там раньше!

— В логове? То есть…

— Да, в том самом, — голос Рэйвен дрожал.

Я мысленно выругался, что не догадался проверить это место раньше. Но старый дом, где провела детство Рэйвен был последним местом, где я ожидал бы найти Грима: его признали аварийным несколько лет назад и заколотили, окружив высоким металлическим забором.

— Я еду с тобой, — заявил я, не оставляя пространства для споров, и начал искать ключи.

Логово всегда было кошмаром Рэйвен. Когда Грим с отцом переехали к ней и её матери, он объявил подвал своей территорией, превратив его в «логово». Пока отец не отрёкся от него, Грим и остальные «Гадюки» проводили там время, придумывая, как сеять хаос и рушить жизни.

Особенно жизнь Рэйвен. Грим пугал её, угрожая утащить в подвал. Он в красках описывал мерзости, которые совершит с ней – от вскрытия, чтобы посмотреть на её внутренности, до того, чтобы позволить друзьям её изнасиловать.

Рэйвен никогда не рассказывала матери или отчиму, слишком боясь. Вместо этого она рыдала у меня на руках, а я пытался утешить её и клялся, что Грим никогда не причинит ей вреда.

Я не сдержал это обещание, но сейчас не подведу снова.

— Нет, Мэйс, ты не поедешь. Это слишком опасно, — в её голосе звучала паника, пока она преграждала путь к ключам на кухонной столешнице.

— Я не позволю тебе идти одной, Рэйвен, — я шагнул в сторону, но она снова оказалась передо мной. — Рэйвен…