Именно тогда Натан отрёкся от него. Он вышвырнул Грима и сказал, что, если тот когда-нибудь снова приблизится ко мне, Натан закопает его заживо. Последними словами, которые Грим сказал своему отцу, было предупреждение смотреть в оба.

Однако произносил он их, глядя на меня.

После этого Натан уговаривал меня пойти в полицию и заявить на Грима, но я не сделала этого. Мне было слишком стыдно, я думала, что Грим как-нибудь перевернёт историю, выставив меня зазывалой. К тому времени он уже успел избежать наказания за несколько преступлений, и я знала, что он найдёт способ отвертеться от моих обвинений. В конце концов, я заставила Натана поклясться хранить тайну и пообещать не рассказывать моей маме.

Я никому не рассказала о случившемся. Даже Мэйсону.

В последующие годы Грим держался на расстоянии, но я знала – он где-то рядом, следит за мной. Выжидает подходящего момента. Он парковался под деревьями возле моей школы, достаточно далеко, чтобы я едва могла его разглядеть. Когда я поступила в колледж, он стал появляться на территории кампуса, исчезая так же быстро, как и появлялся, заставляя меня сомневаться в собственном рассудке.

После колледжа Натан помог мне приобрести цветочный магазин, и через месяц после открытия кто-то вломился и разгромил его. Взломы и вандализм в моём магазине стали регулярными. Я никогда не могла доказать, кто был виновен, но всегда знала.

Он никогда не заговаривал со мной. Никогда не приближался. До той самой ночи ровно год назад.

Скрип разбитых половиц под ногами вырвал меня из прошлого, когда я поднялась по двум деревянным ступеням на крыльцо. Пора сосредоточиться. Запах сырости и гниющей древесины ударил в нос, когда я толкнула входную дверь, а сломанный замок не смог никого удержать.

Прежде чем двинуться дальше, я присела и вытащила нож из голенища сапога, куда спрятала его, переодеваясь ранее. Крепко сжимая рукоять, я переступила порог и вошла в дом.

Часть меня ожидала, что Грим выпрыгнет из засады и нападёт, другая часть знала, что он ждёт меня в подвале.

В его святилище.

Я кралась по дому, прислушиваясь к малейшим звукам, которые указали бы, что он не там, где я предполагала. Но когда снизу донеслось тревожное карканье, худшие опасения подтвердились, и надежда, что он в другой части дома, мгновенно умерла.

Собрав всё своё мужество, я подошла к двери в дальнем конце бывшей столовой и начала спускаться по скрипучим ступеням на дрожащих ногах.

С каждым шагом страх полз по моим жилам, в то время как крики предупреждения моей птицы становились всё громче, отчаяннее. Когда я ступила на последнюю ступеньку, невидимые тиски сжали мою грудь, сдавив так сильно, что казалось, будто мои рёбра ломаются.

С гримасой боли я окинула взглядом подвал, выискивая опасность. Всё было точно так, как я помнила по тем немногим разам, когда была достаточно смелой, чтобы спуститься сюда после того, как Грим съехал. Тёмный, грязный и смердящий затхлым дымом.

Старый диван Грима до сих пор стоял в углу, испачканная синяя ткань теперь была изъедена молью, а бейсбольная бита, которую он раньше таскал с собой, была прислонена к столу, заваленному пивными банками и переполненными пепельницами.

Мой взгляд рванулся к дальнему концу подвала, и причина моего беспокойства стала очевидна. Грим прислонился к стене, злостная ухмылка сияла на его лице. В одной руке он сжимал нож. В другой держал моего ворона.

Она извивалась в его твёрдой хватке, клювом пыталась атаковать то место, где он её держал, но не могла достать. Паника накрыла меня, сливаясь со страхом, в то время как всё, что она чувствовала, изливалось в меня.

В течение нескольких напряжённых секунд ни Грим, ни я не произносили ни слова. Мы молча смотрели друг на друга, ожидая, кто же первый сделает ход.

— Полагаю, я должен поздравить тебя с годовщиной, — наконец произнёс он, склонив голову набок. — Ровно год назад, в этот день, я убил тебя.

Я сжала челюсти, изо всех сил стараясь не реагировать на его насмешливый тон.

— Знаешь, до вчерашнего дня я не верил в призраков, — продолжил он, оттолкнувшись от стены и сделав шаг. — Когда Бак сказал нам, что ты восстала из мёртвых и убиваешь нас одного за другим, я подумал, что он совсем ебанулся, — он беззвучно усмехнулся, делая ещё один шаг в мою сторону. Я перехватила нож, готовясь к атаке. — Но вот же ты. Во плоти. Скажи мне, сестрёнка. Тебе так понравилось, как я тебя трахал, что ты решила вернуться с того света на второй раунд? Я с радостью исполню, если ты вежливо попросишь.

— Пошёл на хуй, — прошипела я, не в силах сдержаться, и сделала шаг навстречу.

Грим поднял нож, приставив остриё к моей птице.

— Ни шагу больше, или я проверю свою теорию: если я убью птичку – я убью и тебя.

Мои ноги застыли на месте. Он всё понял.

Надменная усмешка тронула его губы.

— Так и думал. Как насчёт того, чтобы опустить свой нож?