Ник не проронил ни слова, пока разворачивал меня, щёлкнул наручниками и зафиксировал мои руки за спиной. Шансы выпутаться из этой переделки и успеть к Рэйвен таяли на глазах. Он повёл меня через квартиру, где офицеры перерывали мои вещи, останавливались, чтобы бросить на меня осуждающие взгляды, – на каждом лице читалось отвращение.

Они считали меня грязным копом.

Пока Ник вёл меня мимо комнаты, где вспыхивали огни фотоаппаратов, в дверях появился Бреннер, а за его спиной – моя стена с уликами.

— Ты просто не мог отпустить это, да, Робертс? Ты сам во всём виноват, знаешь ли. Ты сам напросился.

Возможно.

Но я бы не изменил ни единой детали.

Рэйвен заслуживала справедливости, и, если я не смог добиться этого для неё, я надеялся, что она сама её получит.

ВОРОН

ВОРОН

Я солгала Мэйсону. Не сказала ему, что всякий раз, когда я настраивалась на своего ворона, видела лишь тьму. Это началось после того, как мы переспали. Раньше я могла смотреть её глазами, пока она парила высоко в небе, выслеживая Грима. После – ничего.

Тьма не отступала всё то время, пока мы с Мэйсоном колесили по городу в поисках хоть какого-нибудь следа Грима. Каждый раз, когда я проверяла связь с ней, передо мной была лишь непроглядная чернота, а в костях оседало тревожное осознание.

Грим поймал её.

Другого объяснения не было.

Видимо, это случилось, когда я была слишком поглощена последней близостью с Мэйсоном. Не отвлекись я – заметила бы её предупреждения, заметила, что её зрение затянуло густой чёрной пеленой.

Мэйсон и без того изводился, поэтому я оставила эту информацию при себе. Узнай он, что Грим, вероятно, обнаружил мою слабость, удержать его от того, чтобы пойти со мной, когда Грим наконец покажется, было бы невозможно.

Как выяснилось, мне не о чем было беспокоиться.

Я беспомощно наблюдала из тени, как Мэйсона, в наручниках и со скрученными за спиной руками, усадили в ожидавшую машину и увезли.

Мне хотелось броситься за ним, но что я могла поделать? Он просил меня доверять ему и верить, что знает, что делает. И это было всё, что мне оставалось. Доверять. Верить, что он сумеет выпутаться из передряги, в которую я его втянула.

Пожалуй, в неожиданном аресте Мэйсона был и плюс: мне не пришлось бы волноваться о нём во время разборки с Гримом. Раз он под замком, Грим не сможет ему навредить. А к тому времени, когда Мэйсона выпустят, Грим будет мёртв. Я надеялась.

Я так и не поняла до конца, как могу появляться и исчезать по желанию, видимо, это такой трюк призраков. Едва машина с Мэйсоном скрылась из виду, я растворилась в воздухе и материализовалась у своего старого дома, где выросла.

Туда, где всё началось.

Осенняя листва хрустела под ботинками, пока я шла через двор к высоким металлическим оградам, окружавшим и мой бывший дом, и дом Мэйсона.

Несколько лет назад застройщик приобрёл оба здания вместе с полями сзади, где мы с Мэйсоном когда-то играли. Ходили слухи, что он планировал снести наши дома и построить на их месте новые, но по какой-то причине проект так и не осуществился, и дома остались заброшенными.

Пробравшись сквозь щель в ограждении, я погрузилась в водоворот воспоминаний. Рождество, дни рождения, выпечка с мамой, смех с Натаном, когда мы играли в мяч. Ни в одном из счастливых воспоминаний не было Грима.

Мне казалось, он возненавидел меня с первой же встречи. В двенадцать лет, будучи единственным ребёнком в семье, я была в восторге от перспективы обрести старшего брата. Он был на три года старше, и я надеялась, что он станет моим защитником.

Реальность оказалась иной.

Когда Натан представил его, Грим смотрел на меня с глубокой неприязнью на лице и отвращением в глазах. Я не понимала, чем заслужила его гнев, и почему он так настойчиво отравлял мне жизнь.

Всё изменилось, когда мне исполнилось пятнадцать. В тот самый день, когда уехал Мэйсон, я лежала на кровати, разрываясь от рыданий, и Грим прокрался в мою комнату. Застигнув меня врасплох, он перевернул меня на спину и прижал обе мои руки над головой одной своей огрубевшей лапой.

— Теперь, когда тот ублюдок свалил, мы можем быть вместе, — сказал Грим, прежде чем прижать свой рот к моему, запустив язык мне в рот, несмотря на все мои попытки сопротивляться. От него пахло сигаретами, и когда его рука поползла по моему телу, касаясь мест, до которых я не позволяла прикасаться даже Мэйсону, меня захлестнула тошнота.

Я отчаянно пыталась вырваться, но он был слишком силён, и мне не удалось сбросить его. Он сумел порвать мою майку, обнажив грудь. Я кричала и кричала, но он не останавливался.

Однако прежде, чем он успел пойти дальше, домой вернулся Натан, услышавший мои отчаянные вопли. Он ворвался в комнату, оттащил Грима от меня и ударил сына по лицу.

От слёз, застилавших глаза, моё зрение расплывалось, но я разглядела выпуклость на его брюках, и до меня дошло, как близко я оказалась к тому, чтобы быть им изнасилованной.