Её глаза закрылись, а на губах расплылась нежная улыбка, бёдра продолжали двигаться с томительной медлительностью.

— Помню. Ты сказал, что у тебя нет подруг.

— Да, но ты быстро втёрлась ко мне в душу, — ответил я, сердце заколотилось, когда она наконец ускорила ритм, а между её бровей залегла складочка.

— Что ещё?

— Ты избила парня в нашей школе за то, что он назвал меня придурком, — прорычал я, сдерживая желание перевернуть её на спину и оттрахать до потери пульса. — Ты стояла над ним и говорила, что я самый умный человек из всех, кого ты знала.

Её прекрасная улыбка стала шире.

— Похоже на меня. Расскажи про пляж, — задыхаясь, попросила она. — Я видела, как мы в детстве играли на песке.

Несмотря на приближающуюся развязку, меня охватило недоумение.

— Мы никогда не были на пляже, Чернокрылая.

— О…

Она замолчала, если не считать стонов наслаждения, вырывавшихся из её губ в погоне за оргазмом. Не в силах больше сдерживаться, я сел, входя в неё глубже. Её глаза распахнулись, когда я перекинул её ноги себе на поясницу, притягивая ближе.

Она обвила руками мою шею, прижала лоб к моему, и пока мы двигались в едином ритме, она не отрывала от меня взгляда.

Моё сердце бешено колотилось. Не от напряжения, а от нахлынувшей в тот миг любви.

Я не думал, что переживу потерю Рэйвен во второй раз.

И не был уверен, что хочу этого.

ПРЕСТУПНИК

ПРЕСТУПНИК

Тяжёлая атмосфера висела в воздухе. Бутч и Пайро не говорили этого прямо, но я знал – они винят меня, и у них были все основания. Я мысленно проклинал себя, уставившись в пол, а губы мои искривились в оскале.

Надо было броситься за Баком, когда он ранее выбежал, вместо того чтобы преследовать Робертса и надеяться, что Бак сам о себе позаботится. Я позволил гневу взять верх.

И теперь он мёртв.

Мы нашли Бреннера после расправы с Робертсом, но лейтенант оказался бесполезен. Да, обычно он охотно предоставлял нужную нам информацию, но без подозреваемых его данные были бессмысленны.

Тот, кто охотился на моих парней, должен быть профессионалом. Иначе как ему удавалось покидать место преступления без единой улики? Я отказывался верить в любую другую теорию.

— Надо было прикончить Робертса, пока был шанс, — прорычал Пайро с дивана напротив, наконец разряжая напряжение между нами троими.

— Мы можем спустить на тормозах многое, но убийство копа – не из их числа, — огрызнулся Бутч. — Особенно такого золотого мальчика, как Робертс. Думаешь, его папаша из ФБР спустит это на тормозах?

— Тогда инсценируем несчастный случай, — парировал Пайро, и в его голосе слышалось раздражение.

Я перестал их слушать, внимание привлекла птица, впорхнувшая через дыру в крыше склада и усевшаяся на балку.

Ворон.

Моя челюсть сжалась, пока я смотрел на птицу, а слова Робертса звенели в голове, как назойливый, блядь, сигнал тревоги.

«Если по какому-то чуду она восстала из мёртвых, то вам стоит смотреть в оба, потому что она идёт за вами. За всеми вами».

Этого не могло быть. Никакой, сука, возможности, чтобы Рэйвен вернулась. Она была мертва, а мёртвые не восстают из могил. Я видел, как моя сводная сестра сделала последний вздох. Наблюдал, как жизнь покидает её глаза. Видел, как её гроб опускают в землю, даже если и издалека, после того как мне запретили присутствовать на похоронах.

Птица наблюдала за мной, пока я наблюдал за ней, мысли лихорадочно крутились в голове, а обрывки разговора Бутча и Пайро снова доносились до меня.

— Может, Бак был прав, может, Рэйвен и вправду восстала из мёртвых, — сказал Пайро.

— Не будь, блядь, идиотом, эта шлюха мертва, — ответил Бутч.

Я выхватил пистолет и навёл его на ворона. Они оба замолчали, когда звук взведённого курка прокатился эхом по складу.

— Есть только один способ это проверить, — я чуть сместил прицел, чтобы занять идеальную позицию. — Откопать сучку.

Я нажал на курок.

ВОРОН

ВОРОН

БА-БАХ!

Я широко раскрыла глаза, когда боль пронзила руку. Я резко поднялась, вырванная из грёз о нашем с Мэйсоном детстве эхом выстрела, звенящим в голове.

Мэйсон спал рядом, пока мой взгляд лихорадочно обыскивал комнату в поисках источника звука. Но когда в голове мелькнул образ Грима, Бутча и Пайро, стоящих над моей могилой с лопатами в руках, я спрыгнула с кровати, натянула одежду, а паника расползлась по мне, словно лесной пожар.

Что, нахуй блядь, они делали?

С каждым движением рука ныла, словно я сломала кость, что отказывалась срастаться. Схватив нож с кухни Мэйсона, я выбежала из квартиры и ринулась на улицу, настраиваясь на своего ворона.

За веками возник ещё один образ. Грим выстрелил в неё. Она успела улететь, избежав пули, но, удирая, ударилась крылом о балку.