Завершив сеанс и педантично зачистив все оккультные следы, сыщик выждал полчаса. Затем он вновь заставил «Мстительного духа» вселиться в обмякшее тело Годопса и, управляя им словно марионеткой, вывел из зловонного коллектора обратно в спасительный уличный мрак.

К этому часу страсти вокруг особняка номер сто шестьдесят по улице Бёклунд заметно поутихли. Слуги с двустволками бродили по периметру всё более лениво, явно решив, что угроза миновала.

Сам же Клейн виртуозно разыгрывал безмятежно спящего в хозяйской спальне барина. На деле же он успел обустроить парадоксальный ритуал: вознес мольбу самому себе, самолично на нее откликнулся и, прихватив медный свисток Азика, железный портсигар вкупе с «Ползучим голодом», обратился в бесплотного призрака, неслышной тенью выскользнув из дома.

Держась на строгой дистанции в восемьдесят метров, он неотступно следовал за Годопсом. Управляя телом одержимого через свою марионетку, сыщик заставил лазутчика заложить изрядный крюк по соседним кварталам и поймать наемный экипаж на одном из перекрестков.

Спустя добрый час «Годопс» добрался до штаб-квартиры «Черного Черепа» — неприметной лачуги, приютившейся у самых доков.

Внутри этого осиного гнезда хранился солидный арсенал оружия и боеприпасов. Здесь же окопалась горстка эмиссаров Общества возрождения Восточного Балама, составляющая верхушку криминального синдиката.

Выбив условный стук, «Годопс» дождался, пока лязгнет засов, и с порога заявил шагнувшему навстречу подельнику:

— Ричардсон сломался. Дело в шляпе.

— Превосходно, — бандит вскользь мазнул по нему взглядом и посторонился, освобождая проход.

Прочесав помещение цепким взором, «Годопс» приметил сваленные в углу ящики с новейшей мощной взрывчаткой и партию свежих винтовок. Сами же главари «Черного Черепа» кучковались неподалеку, оживленно перемывая косточки какому-то дельцу.

— Будешь? — всё тот же головорез протянул ему сигарету.

Это было курево на манер Южного континента — грубая самокрутка из высушенного табачного листа, щедро сдобренная терпкими травами.

Годопс небрежно принял подношение. Подхватив со стола коробок, он чиркнул сразу несколькими спичками. Вспыхнуло яркое пламя.

А в следующее мгновение он размашистым движением швырнул этот пылающий пучок прямо в угол — точнехонько в легковоспламеняющийся состав, мирно покоящийся вплотную к ящикам с мощной взрывчаткой.

«…» Присутствующие остолбенели. Они смотрели на Годопса стеклянными глазами, на долю секунды попросту лишившись дара речи и не в силах осознать весь ужас происходящего.

Ба-бах!

А в нескольких десятках метров от этого места, на уличной скамье, безмятежно восседал Клейн. Он даже не соизволил обернуться на взметнувшийся к небесам ревущий огненный столб и сокрушительную ударную волну, в мгновение ока поглотившую лачугу.

Спустя пару секунд из воздуха соткался Сеньор в своем темно-красном камзоле. Его одежда хранила едва заметные подпалины от бушующего пламени.

Прижав руку к груди, «Мстительный дух» отвесил учтивый поклон, после чего послушно юркнул обратно в железный портсигар, намертво слившись с золотой монетой.

«Какая досада, что Потусторонние характеристики пришлось оставить в пепле. Иначе бы эта „случайная детонация“ шилась белыми нитками… Да и банда такого калибра без единого мага в верхушке мигом бы вызвала жгучие подозрения…» — мысленно посетовав на убытки, сыщик сноровисто зачистил следы. Оборвав призыв, он воспарил обратно в чертоги над серой мглой.

На следующее утро он, как ни в чем не бывало, поднялся с постели и умылся, терпеливо дожидаясь, пока личный камердинер соизволит помочь ему облачиться.

Ричардсон бесшумной тенью скользнул в спальню, с привычной, отточенной выучкой справившись со своими обязанностями.

Завершив туалет хозяина, парень отступил на шаг. Низко опустив голову, он глухо произнес:

— Сэр, до конца недели я отработаю, а затем покорнейше прошу отставку.

Свое жалованье он обычно получал еженедельно из рук экономки Танеи.

— Отчего же? — поинтересовался Клейн, разглядывая свое отражение в зеркале и неспешно поправляя жилет.

«А парень-то молодец, — с долей ироничного облегчения подумал он про себя. — Сам решил уйти, избавив нанимателя от лишней головной боли…»

Ричардсон, заранее заготовивший благовидный предлог, ответил:

— Боюсь, моих скромных талантов решительно недостает для должности личного камердинера. На вчерашнем балу мне довелось пообщаться с прислугой других господ, и я с горечью осознал, сколь велика пропасть между нами.

Клейн ответил ему мягкой, снисходительной улыбкой:

— Никто не рождается с безупречной выучкой, мастерство приходит лишь с опытом. Не рубите с плеча, обдумайте всё еще раз. Завтра жду от вас окончательного решения.

— Слушаюсь, сэр. — Камердинер не стал настаивать и покорно попятился к двери, намереваясь спуститься на первый этаж за утренней прессой для хозяина.

По заведенной привычке он принялся бегло просматривать свежие газеты, дабы услужливо положить самые занимательные выпуски поверх стопки.