Вдобавок юноша прекрасно осознавал: недооценивать мажордома, вышедшего из аристократических кругов — верх легкомыслия. За годы верной службы такие люди обрастают поистине колоссальной агентурной сетью, водя знакомства с прорвой высокородных господ, сотнями коллег по цеху и бесчисленным множеством слуг всех мыслимых мастей. Подобные кадры способны виртуозно, исподволь формировать репутацию любого джентльмена, а уж репутация — это железобетонный пропуск в самые заоблачные эшелоны социума.

Для своих пятидесяти пяти лет Асния изрядно поседел, однако в его лазурных глазах залегла глубокая, выкованная десятилетиями мудрость. Старец не стал жеманиться и отвергать дар Дуэйна Дантеса. С учтивостью приняв бутылку и бегло изучив этикетку, он безукоризненно поклонился:

— Я питаю слабость к белым винам из Калода. Искренне благодарю за вашу щедрость и восхищаюсь вашими манерами, сэр.

«Калод? Точно, вчерашний лакей как раз распинался об этом. Одно из прославленных шато в интисской провинции Шампань, славящееся винами среднего и высшего эшелонов, а парочка их винтажей и вовсе считается недосягаемым эксклюзивом… Дьявол, даже дворецкий сечет в алкоголе куда лучше меня! Впрочем, ничего удивительного — Асния же сам упомянул, что винные погреба знати и нуворишей находятся в полном, безраздельном ведении мажордомов или их подручных… Погодите-ка. Выходит, мне тоже придется обзавестись личным погребом⁈ И если вино за два фунта — это лишь убогое пойло для массовки, а красное Аурмир урожая тысяча триста тридцатого года за сто двадцать шесть монет — даже не предел мечтаний… Во сколько же мне обойдется вся эта коллекция⁈» — от этих мыслей Клейн физически ощутил, как грудь сдавливает невидимым прессом. Юноша всерьез усомнился, что его жалких 2888 фунтов — не считая запаса золотых монет — хватит хоть на сколько-нибудь приличный срок.

Не пройди он в свое время суровую закалку на ступени «Клоуна», сыщик бы неминуемо выдал свой внутренний ужас. Однако таланты взяли свое, и он с мягкой, обезоруживающей улыбкой ответил:

— Ваше одобрение — величайшая похвала для меня, мистер Асния. Будьте любезны, спускаясь, попросите мистера Ребака подняться ко мне из кафе.

Асния без малейших промедлений ответил согласием. Не прошло и пяти минут, как в дверь постучали, и порог гостиной переступил Ребак.

Мужчина щеголял безупречно зачесанными светлыми волосами. В уголках глаз и губ залегла едва заметная сеточка морщин, а здоровая, дышащая свежестью кожа и крепкая стать выдавали в нем человека действия. С первого взгляда становилось ясно: этот дворецкий способен не только вести хозяйство, но и составить компанию лорду на охоте, а при нужде — и дать отпор нападающим.

Обменявшись дежурными приветствиями, Клейн с улыбкой жестом предложил гостю присесть и без лишних предисловий перешел к делу:

— Простите мою откровенность, но я решительно не беру в толк, каким образом вы очутились на службе у барона Синдраса. Ваш батюшка тянул лямку помощника мажордома в семье Неган, дед заправлял их поместьем в чине управляющего, а бесчисленные предки верой и правдой служили герцогу и его родне вплоть до самого отбытия в чертоги божьи. Казалось бы, ваш собственный жизненный путь был предрешен изначально.

Стараниями великого императора Рассела традиция стран Северного континента именовать аристократов исключительно по названию вотчины канула в Лету, уступив место конструкции «фамилия плюс титул». Старый формат всплывал лишь на самых чопорных, протокольных приемах. Впрочем, не обошлось и без исключений: некоторые благородные роды банально взяли себе фамилии по названию своих земель.

Ребак ответил дежурной, выверенной до миллиметра улыбкой:

— Барон Синдрас — новоиспеченный аристократ, а по совместительству — старый друг покойного герцога. Меня отрядили к нему в услужение, дабы я помог новому лорду и его домочадцам освоиться с бременем высокого статуса и в совершенстве овладеть светским этикетом.

Под «покойным герцогом» подразумевался отец нынешнего главы рода — убитый в прошлом году Паллас Неган.

— Тогда отчего же вы в итоге покинули баронский дом? — тщательно взвешивая слова, допытывался Клейн.

Ребак ничуть не смутился:

— Пусть барон Синдрас и выслужил свой титул благодаря поддержке консерваторов, по своей сути он остается одним из самых влиятельных банкиров, инвесторов и промышленников Королевства. Подлинный первопроходец, сколотивший многомиллионный капитал! Он всегда питал искренние симпатии к Новой партии и охотно ссужал им средства. Подобные вольности неминуемо вбили клин между ним и целой плеядой консервативной знати, включая и молодого герцога Негана.

— Дабы не ставить барона меж двух огней, я почел за благо подать прошение об отставке. Он, признаться честно, всячески пытался меня удержать. Воистину, превосходный наниматель.

Клейн понимающе кивнул и сменил тему:

— Вы — прихожанин Повелителя Бурь?

Ребак ответил с неподдельной серьезностью:

— Истинно так. Владыка вдыхает в наши сердца отвагу, пыл и нерушимое чувство долга.