— Ни мне, ни моему компаньону так и не удалось разгадать истинное предназначение этой вещицы. Однако мы нутром чуем: она отнюдь не так проста и почти наверняка таит в себе изрядную загадку.

— Шестьдесят фунтов. Жалкие шестьдесят фунтов — и она ваша. Согласитесь, цена более чем справедливая. Даже если эта деревяшка не имеет ни малейшего отношения к миру мистики, как старинный антиквариат она с лихвой потянет на добрых полсотни.

— Иными словами, вы платите какую-то десятку за шанс сорвать куш и прикоснуться к тайне. Для таких уважаемых господ это сущие копейки.

Звучало чертовски заманчиво. Из этого господина явно вышел бы первоклассный коммивояжер. «Вот только у меня нынче и этой жалкой десятки в кошельке не завалялось…» — с горькой самоиронией усмехнулась Форс, свято веря, что никто в здравом уме не станет спускать деньги на неведомую «Лунную куклу» с туманным прошлым и нулевым толком.

Но не успела эта мысль окончательно оформиться в ее голове, как тишину разорвал нарочито приглушенный женский голос:

— Пятьдесят фунтов.

«Денег куры не клюют? Решила попытать счастья?» Форс на чистых инстинктах повернула голову к откликнувшейся участнице. Та была с ног до головы закутана в плотную мантию, а глубокий капюшон надежно прятал лицо в густой тени.

Хозяин «Лунной куклы» издал сухой смешок:

— За такую цену я, пожалуй, предпочту оставить ее себе. Глядишь, в один прекрасный день фортуна улыбнется, и я сам разгадаю ее секрет.

Выдержав паузу и поняв, что перебивать ставку никто не спешит, он тут же виртуозно сменил пластинку:

— Впрочем, как истинный джентльмен, я просто не могу отказать даме, столь пылко возжелавшей эту безделушку. Да и цена вполне сносная. Я уступаю.

— По рукам, — глухо отозвалась незнакомка в капюшоне.

Прислужник хозяина сходки сноровисто помог завершить сделку. От цепкого взора Форс не укрылось, как едва заметно дрогнула рука женщины, когда ее пальцы сомкнулись на «Лунной кукле».

«А вещица-то для нее явно с двойным дном… Небось, она доподлинно знает, в чем кроется подвох… Лунная кукла… Луна… Южный континент…» У Форс в голове молниеносно щелкнуло, и она тут же вспомнила о тех самых сектантах «Первозданной Луны», на которых открыл охоту господин «Луна». В душу закралось жгучее подозрение: уж не таится ли под этим глубоким капюшоном одна из его мишеней, или, по крайней мере, кто-то из их своры?

Разумеется, железобетонных улик у писательницы не водилось, да и сами догадки были пришиты белыми нитками.

Фух… Бесшумно выдохнув, Форс приняла твердое решение прощупать почву.

С нарочитой, скучающей небрежностью она перелистнула свой массивный блокнот, обнажив желтовато-бурый пергаментный лист.

Страница была сплошь испещрена витиеватой, то угасающей, то наливающейся густым цветом вязью линий. Сплетаясь воедино, они образовывали гротескную, дышащую первобытной древностью и непостижимой мистикой картину.

Это была страница из «Дневника путешествий Леймано», хранящая в себе слепок чужой Потусторонней способности.

И не из тех дешевых фокусов, что Форс успела натаскать в последнее время, а один из тех пяти сокрушительных козырей, что таились в фолианте изначально.

Девушка приподняла голову и, виртуозно делая вид, будто с праздным любопытством следит за чужими торгами, краем глаза скрупулезно просканировала всё пространство вокруг загадочной леди в мантии.

Взор выхватил темно-бурого пятнистого комара, притаившегося на каменной кладке стены неподалеку, и какую-то диковинную букашку, лениво ползущую по полу.

Пальцы писательницы легко, словно в невзначайном танце, скользнули по густым чернильным узорам желтоватого пергамента, а в сознании молниеносно вырисовался сложнейший оккультный символ.

Абсолютно бесшумно, не вызвав ни малейшей аномалии в окружающем эфире, Форс вдруг почувствовала, что «читает» того самого пятнистого комара. Ее собственный разум намертво сплелся с крошечным, первобытным сознанием насекомого.

Темно-бурый комар сорвался с места, закружив в бреющем полете у самого пола.

Заложив изящный вираж, насекомое подобралось к леди в капюшоне и с ювелирной осторожностью зависло прямо перед ее лицом.

Зрение комара в корне отличалось от человеческого. Сперва в голове Форс вспыхнула дикая, не поддающаяся осмыслению мешанина красок и теней, но морок тут же рассеялся, пересобрался и вылепил кристально четкую, привычную глазу картину:

Лицо незнакомки отличалось поразительной мягкостью черт. Смуглая, густо тронутая загаром кожа, изящные ниточки бровей и тяжелые, болезненно опущенные уголки губ.

Писательница опознала мишень в ту же долю секунды! Это была не кто иная, как Виндзор Беллин — та самая сектантка «Первозданной Луны», за которой так отчаянно охотился господин «Луна»!