«Одна дельная наводка — сотня фунтов, а за точные координаты и вовсе полтысячи!» — Форс лихорадочно воскресила в памяти баснословный куш, и ее сердце забилось в диком, обжигающем экстазе.

Первым порывом было натравить комара на Виндзор Беллин, заставить его впиться в кожу и вдоволь напиться крови. А уж заполучив этот биологический материал, она бы без труда взяла след сектантки с помощью «Астрологии».

Но, титаническим усилием воли подавив алчность, девушка благоразумно отступила. На подпольных сходках Потусторонних подобные фокусы считались вопиющим, непростительным табу. Спались она на таком — и вся эта разношерстная братия в едином порыве растерзала бы ее на куски.

К тому же, организаторы подобных сборищ всегда славились недюжинной мощи талантами. Перегни она палку — и ее мистические ниточки вмиг бы вытащили на свет божий!

«Ладно, сорву сотню фунтов, а за координатами поохочусь, если подвернется случай получше… Надо бы поскорее делать отсюда ноги и размазать свою кровь по обложке „Дневника путешествий Леймано“, пока я не словила приступ топографического кретинизма… А то ведь и сгинуть недолго…» — с горьким вздохом усмирив досаду, Форс вынесла окончательный вердикт.

Положа руку на сердце, даже этот невинный трюк с комаром уже балансировал на тонкой грани фола, отчего оставаться в зале ей совершенно расхотелось.

…………

Район Хиллстон. Роскошный номер элитной гостиницы.

Клейн застыл у огромного эркера, в безмолвном спокойствии созерцая пылающую в вышине багровую луну и рваную, эфемерную кисею облаков.

Одному богу известно, сколько минут утекло в этой тишине. Наконец, привычным жестом пригладив тронутые сединой виски, он плотно задернул портьеры.

Не теряя времени даром, юноша сноровисто перетащил беспроводной телеграфный приемник обратно в материальную реальность, предусмотрительно выветрив львиную долю въевшейся в него ауры.

На сей раз ему не пришлось долго томиться в ожидании: спустя каких-то жалких десять секунд комната погрузилась в густой, леденящий душу мрак, а механизм разразился мерной, барабанной дробью.

Клейн сделал шаг вперед. Аппарат уже успел выплюнуть огрызок иллюзорной бумаги, на котором безупречным лоэнским значилось:

«О великий владыка, молю, обратите свой взор направо!»

«Направо?..» — Клейн, разрываясь между искренним недоумением и весельем, послушно повернул голову.

Прямо по курсу высилось массивное ростовое зеркало. Вот только его гладь уже успела налиться непроницаемой, свинцовой чернотой, словно кто-то щедро вымазал стекло чернилами.

Не успел сыщик и глазом моргнуть, как зеркало ослепительно вспыхнуло. В его недрах один за другим в небо взмыли призрачные, феерические фейерверки, рассыпаясь ослепительным каскадом искр в немыслимо роскошном, сказочном танце.

А прямо в самом центре этой пылающей феерии соткалась ослепительно-золотая строчка на лоэнском:

«С триумфальным возвращением, о мой великий владыка!»

И пусть волшебное зеркало Арродес так и не проронило ни единого звука, Клейн физически, нутром почуял: эта стекляшка надрывает глотку в неистовом, истошном вопле восторга.

Салют плавно угас, а золотые буквы, изящно изогнувшись, пересобрались в новую фразу:

«О великий владыка, ваш смиренный и бесконечно преданный слуга Арродес осмелится спросить: чем я могу услужить вам сегодня?»

Клейн, давно привыкший к этим подобострастным выкрутасам, с отработанной невозмутимостью отозвался:

— Отвечай на мой вопрос.

Золотая вязь вновь пришла в движение:

«Безмерно признателен за ваш ответ. Можете задавать свой вопрос».

Сыщик, загодя подготовивший этот ход, отчеканил:

— Куда запропастился тот злой дух из подземных руин на улице Уильямс?

Золотые буквы на зеркальной глади застыли словно в ступоре на добрых несколько секунд, после чего медленно, нехотя растаяли. А полыхающий на заднем плане фейерверк подернулся зыбкой рябью, размылся и вскоре уступил место кристально четкой, совершенно иной картине.

Взору предстала заброшенная церквушка. Ее стены густо оплели плети увядшего плюща, а земля вокруг была щедро усеяна серыми каменными обломками и мерзкими кучками птичьего и звериного помета.

Клейну этот пейзаж был до боли знаком: именно здесь они с мисс Шарон когда-то вели переговоры с тем самым злым духом.

Призрачная камера плавно взяла крупный план. В полуобвалившемся углу храма зияла неглубокая, узкая ямка, на краях которой кристально четко отпечатались следы рывших землю пальцев.

«Мисс „Фокусник“ упоминала об этой странности…» — не успела эта мысль пронестись в голове Клейна, как из глубин видения донесся леденящий, пропитанный зловещей усмешкой голос:

— Приятно иметь с вами дело!

Едва эти слова, казалось, просочились сквозь саму толщу земли, как картина мгновенно подернулась зыбкой рябью. Исказившись, словно взбаламученная водная гладь, видение с треском разлетелось на мириады осколков и бесследно растаяло.

«Приятно иметь дело… И кому же этот злой дух бросил слова благодарности?»