Вскоре ему ответил женский голос, едва заметно охрипший от слабости:

— Лучшего момента было не сыскать.

— Вернись он в то поместье, одному богу известно, когда бы он соизволил снова высунуть нос наружу.

— Но как тебя угораздило получить столь тяжелые раны? — в голосе мажордома скользнула неподдельная тревога.

Женщина издала тихий смешок:

— Уильям Сайкс оказался на порядок сильнее, чем мы с тобой могли вообразить. Впрочем, иного и не следовало ожидать, учитывая его истинную, теневую роль.

— Как бы там ни было, мне наконец-то удалось вытрясти из него зацепки. Спустя столько времени у нас появился реальный шанс докопаться до истины.

— Тебе совершенно не стоило так пороть горячку, — выдержав паузу, глухо отозвался Вальтер.

Измученная собеседница вновь слабо усмехнулась:

— Я уже давным-давно продала душу злому божеству. Отныне единственный смысл моего жалкого существования — это месть.

Мажордом с нехарактерной для него тяжестью выдохнул:

— Затаись здесь. Я буду тайком носить тебе провизию, пока ты окончательно не встанешь на ноги.

— Случись что непредвиденное — выходи на связь старым, проверенным способом.

Израненная женщина надолго погрузилась в звенящую тишину, прежде чем проронить:

— В бытность его здравия отбою не было от прихлебателей, клявшихся в вечной преданности. Но стоило ему сойти в могилу, как лишь единицы сохранили память о нем и отважились рисковать шкурой ради его имени. И признаться честно, твое присутствие в этих рядах поражает меня больше всего.

— Он стал первым аристократом, кто отнесся ко мне как к человеку. И он — единственный господин, которому я всем сердцем желал служить, — глухим баритоном отозвался мажордом.

Клейн, жадно вслушивающийся в этот диалог чужими ушами своей марионетки, мало-помалу начал складывать разрозненные куски головоломки в единую картину:

«После бесславной гибели принца Эдсака жалкая горстка преданных ему людей втайне взялась рыть землю носом, дабы докопаться до истинных причин его так называемого самоубийства. И Вальтер оказался одним из них. Впрочем, на его плечи легла лишь легальная, будничная вербовка слухов да оказание поддержки за счет своей солидной должности… Выходит, именно это и имело в виду волшебное зеркало Арродес, предрекая „дополнительное развитие событий“…»

Не теряя ни секунды, Клейн велел «Мстительному духу» Сеньору раствориться во мраке и скользнуть глубже в тот зловонный, укрытый от чужих глаз туннель. Вскоре перед его взором предстала четкая картина: Вальтер застыл вполоборота, заслоняя собой собеседницу. А прямо за его спиной, привалившись к склизкой стене, сидела женщина в темном платье. Ее лицо отливало мертвенной, болезненной бледностью.

Выслушав исповедь мажордома, незнакомка издала тихий, клокочущий смешок. Скосив глаза в сторону выхода, она проронила:

— Тебе пора уходить. Держи ухо востро, чтобы никто не сел на хвост.

Этот мимолетный поворот головы позволил Клейну наконец-то разглядеть её черты кристально ясно. Слегка округлое личико, миндалевидный разрез глаз, источающая мягкость и затаенную девичью прелесть аура… Перед ним предстала поистине ослепительная, дьявольски пленительная особа, которая по совместительству оказалась давней «знакомой» самого сыщика:

Трисси!

Трисси Чик!

Глава 774 Зацепка

«Она еще жива? Сумела сбежать? И даже помышляет о мести за принца Эдсака?» — в то самое мгновение, когда Клейн узрел Трисси, он, стоя за портьерами в хозяйской спальне, едва не потерял контроль над собственным лицом.

И хотя по обрывкам подслушанного разговора он уже смутно о чем-то догадывался, столкнувшись с суровой реальностью лицом к лицу, сыщик всё равно почувствовал, что происходящее напрочь превосходит любые, даже самые смелые его фантазии.

Ему даже не требовалось прибегать к прорицанию во сне, чтобы кристально ясно воскресить в памяти их с Трисси беседы накануне Великого баклундского смога. В те дни она спала и видела, как бы вырваться из-под гнета принца Эдсака и сбросить оковы тех кукловодов, что дергали за ниточки её судьбы, считая свою тогдашнюю жизнь лишь средоточием беспросветной муки.

И эта ведьма, которая изначально вообще была мужчиной, ради мести за Эдсака добровольно продала душу еретическому божеству? Да это же завязка для какого-то бульварного, третьесортного романа! Уголки губ Клейна нервно дернулись. Он безмолвно «наблюдал», как мажордом Вальтер передает Трисси узелок с провизией, и «вслушивался», как тот бросает пару коротких наставлений, после чего круто разворачивается и уходит прочь по потайному туннелю.

В этот самый миг собственным, физическим зрением Клейн выхватил во мраке человеческий силуэт, ловко перемахнувший через ограду особняка парламентария Махта. Тень стремительно заскользила вдоль улицы, приближаясь к канализационному люку. Это была не кто иная, как Хейзел, владелица того самого мистического артефакта Пути «Мародера».